Сюда предлагаю постить понравившиеся стихи других авторов.

Осип Мандельштам

 

Воздух пасмурный влажен и гулок;

Хорошо и не страшно в лесу.

Легкий крест одиноких прогулок

Я покорно опять понесу.

 

И опять к равнодушной отчизне

Дикой уткой взовьется упрек,--

Я участвую в сумрачной жизни,

Где один к одному одинок!

 

Выстрел грянул. Над озером сонным

Крылья уток теперь тяжелы.

И двойным бытием отраженным

Одурманены сосен стволы.

 

Небо тусклое с отсветом странным-

Мировая туманная боль,

О, позволь мне быть также туманным

И тебя не любить мне позволь.

 

***

 

Только детские книги читать,

Только детские думы лелеять.

Все большое далеко развеять,

Из глубокой печали восстать.

 

Я от жизни смертельно устал,

Ничего от нее не приемлю,

Но люблю мою бедную землю,

Оттого, что иной не видал.

 

Я качался в далеком саду

На простой деревянной качели,

И высокие темные ели

Вспоминаю в туманном бреду.

Николай Гумилёв

 

Я пойду по гулким шпалам,

Думать и следить

В небе желтом, в небе алом

Рельс бегущих нить.

 

В залы пасмурные станций

Забреду, дрожа,

Коль не сгонят оборванца

С криком сторожа.

 

А потом мечтой упрямой

Вспомню в сотый раз

Быстрый взгляд красивой дамы,

Севшей в первый класс.

 

Что ей, гордой и далекой,

Вся моя любовь?

Но такой голубоокой

Мне не видеть вновь!

 

Расскажу я тайну другу,

Подтруню над ним,

В теплый час, когда по лугу

Вечер стелет дым.

 

И с улыбкой безобразной

Он ответит: «Ишь!

Начитался дряни разной,

Вот и говоришь».

Александр Башлачев

 

Время колокольчиков.

 

Долго шли - зноем и морозами.

Все снесли - и остались вольными.

Жрали снег с кашею березовой.

И росли вровень с колокольнями.

 

Если плач - не жалели соли мы.

Если пир - сахарного пряника.

Звонари черными мозолями

Рвали нерв медного динамика.

 

Но с каждым днем времена меняются.

Купола растеряли золото.

Звонари по миру слоняются.

Колокола сбиты и расколоты.

 

Что ж теперь ходим круг да около

На своем поле - как подпольщики?

Если нам не отлили колокол,

Значит, здесь - время колокольчиков.

 

Ты звени сердце под рубашкою!

Второпях - врассыпную вороны.

Эй! Выводи коренных с пристяжкою

И рванем на четыре стороны.

 

Но сколько лет лошади не кованы,

Ни одно колесо не мазано.

Плетки нет. Седла разворованы.

И давно все узлы развязаны.

 

А на дожде - все дороги радугой!

Быть беде. Нынче нам до смеха ли?

Но если есть колокольчик под дугой,

Так, значит, все. Давай, заряжай - поехали!

 

Загремим, засвистим, защелкаем!

Проберет до костей, до кончиков.

Эй, Братва! Чуете печенками

Грозный смех Русских колокольчиков?

 

Век жуем. Матюги с молитвами.

Век живем - хоть шары нам выколи.

Спим да пьем. Сутками и литрами.

Не поем. Петь уже отвыкли мы.

 

Долго ждем. Все ходили грязные.

Оттого сделались похожие,

А под Дождем оказались разные.

Большинство - честные, хорошие.

 

И, пусть разбит батюшка Царь-колокол -

Мы пришли. Мы пришли с гитарами.

Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл

Околдовали нас первыми ударами.

 

И в груди - искры электричества.

Шапки в снег - и рваните звонче.

Рок-н-ролл - славное язычество !

Я люблю время колокольчиков.

 

***

 

Грибоедовский вальс

 

В отдаленном совхозе "Победа"

Был потрепанный старенький "ЗИЛ".

А при нем был Степан Грибоедов,

И на "ЗИЛе" он воду возил.

 

Он справлялся с работой отлично.

Был по обыкновению пьян.

Словом, был человеком обычным

Водовоз Грибоедов Степан.

 

После бани он бегал на танцы.

Так и щупал бы баб до сих пор,

Но случился в деревне с сеансом

Выдающийся гипнотизер.

 

На заплеванной маленькой сцене

Он буквально творил чудеса.

Мужики выражали сомненье,

И таращили бабы глаза.

 

Он над темным народом смеялся.

И тогда, чтоб проверить обман,

Из последнего ряда поднялся

Водовоз Грибоедов Степан.

 

Он спокойно вошел на эстраду,

И мгновенно он был поражен

Гипнотическим опытным взглядом,

Словно финским точеным ножом.

 

И поплыли знакомые лица...

И приснился невиданный сон -

Видит он небо Аустерлица,

Он не Степка, а Наполеон!

 

Он увидел свои эскадроны.

Он услышал раскаты стрельбы

И заметил чужие знамена

В окуляре подзорной трубы.

 

Но он легко оценил положенье

И движением властной руки

Дал приказ о начале сраженья

И направил в атаку полки.

 

Опаленный горячим азартом,

Он лупил в полковой барабан.

Был неистовым он Бонапартом,

Водовоз Грибоедов Степан.

 

Пели ядра, и в пламени битвы

Доставалось своим и врагам.

Он плевался словами молитвы

Незнакомым французским богам.

 

Вот и все. Бой окончен. Победа.

Враг повержен. Гвардейцы, шабаш!

Покачнулся Степан Грибоедов,

И слетела минутная блажь.

 

На заплеванной сцене райклуба

Он стоял, как стоял до сих пор.

А над ним скалил желтые зубы

Выдающийся гипнотизер.

 

Он домой возвратился под вечер

И глушил самогон до утра.

Всюду чудился запах картечи

И повсюду кричали "Ура!"

 

Спохватились о нем только в среду.

Дверь сломали и в хату вошли.

А на них водовоз Грибоедов,

Улыбаясь, глядел из петли.

 

Он смотрел голубыми глазами.

Треуголка упала из рук.

И на нем был залитый слезами

Императорский серый сюртук.

 

***

 

На жизнь поэтов

 

Поэты живут. И должны оставаться живыми.

Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.

Поэты в миру оставляют великое имя,

Затем, что у всех на уме - у них на языке.

 

Но им все трудней быть иконой в размере оклада.

Там, где, судя по паспортам - все по местам.

Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,

По чистым листам, где до времени - все по устам.

 

Поэт умывает слова, возводя их в приметы

Подняв свои полные ведра внимательных глаз.

Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.

И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, еще раз!

 

Как вольно им петь.И дышать полной грудью на ладан...

Святая вода на пустом киселе неживой.

Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада

Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.

 

Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.

Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.

Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.

К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.

 

Поэты идут до конца. И не смейте кричать им - Не надо!

Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.

И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада

Глядят Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.

 

Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,

Свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.

В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.

Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.

 

Не верьте концу. Но не ждите иного расклада.

А что там было в пути? Метры, рубли...

Неважно, когда семь кругов беспокойного лада

Позволят идти, наконец, не касаясь земли.

 

Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.

Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.

Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.

Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.

 

Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.

Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.

Короткую жизнь. Семь кругов беспокойного лада

Поэты идут. И уходят от нас на восьмой.

Изменено 11 января, 200521 г. пользователем Гость

Константинос Кавафис (1863–1933)

 

СРОК НЕРОНА

 

 

Дельфийское пророчество услышав,

далек от беспокойства был Нерон:

«Семидесяти трех годов страшись…»

Немало времени, чтоб жизнью насладиться.

Ему лишь тридцать. Срок немалый бог

отвел Нерону, чтобы упредить,

предотвратить далекие угрозы.

 

Сейчас он в Рим вернется, утомленный

прекрасным путешествием своим

и удовольствиями, что вкушал он

в гимнасиях, театрах и садах…

О вечера ахейских городов!..

О сладострастье обнаженных тел…

 

Так думает Нерон. В Испании же войско

в глубокой тайне собирает Гальба,

старик семидесяти трех годов.

 

 

Перевод с новогреческого С. Ильинской

Только пепел знает, что значит сгореть дотла,

Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед,

Не все уносимо ветром, не все метла,

Широко забирая по двору, подберет.

Мы останемся смятым окурком, плевком в тени,

Под скамьей, где угол проникнуть лучу не даст,

И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,

В перегной, в осадок, в культурный пласт,

Замаравши совок, археолог разинет пасть, отрыгнуть,

Но его открытие прогремит, на весь мир,

Как зарытая в землю страсть, как обратная версия пирамид.

"Падаль" - выдохнет он, обхватив живот,

Но окажется дальше от нас чем земля от птиц,

Потому, что падаль - свобода от клеток,

Свобода от целого,

Апофеоз частиц.

 

Иосиф Бродский

 

(не исключено, что я где-то наврал в пунктуации, а может и по тексту - т.к писал на память)

 

Черный Обелиск, "Цезарь"

 

Аве, Цезарь, друг сердечный,

Ну заходи, давно заждались.

Нет, не поздно. Да, конечно,

Не развязывай сандалий.

Брось ты эту табуретку

(ЭЙ! Принесите гостю кресло,

Он у нас бывает редко,

Так пускай понежит чресла!).

 

Пей, замерз ты как собака,

Угощайся... а, не курим?

ЭЙ ВЫ, ТАМ! Кончайте плакать,

Мы потом добалагурим.

Тут у нас такие гости,

Украшение компаньи!

Что, не спится на погосте?

Или плохо закопали?

 

Или совесть беспокоит?

Иль соседи кровопийцы?

Или что-нибудь такое,

Что забыли летописцы?

Или, может, не забыли -

Да, писать про это тошно!

Вот за это и убили:

Император - не святоша,

 

Без убийства он не может

Удержаться на маршруте.

А в тоске, на смертном ложе

Ты мечтал о Марке Бруте?

Да, мечтал, но вышел кукишь,

Эпитафией на прах мой:

Милосердия не купишь,

Не измеришь тетрадрахмой,

 

Милосердие для слабых,

Сильным - яду из покона...

Мне бы слабость, я б тогда бы

Не стоял у Рубикона.

ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ, БОЖЕ ПРАВЫЙ,

ТЫ ИГРАЛ СО МНОЮ В ПРЯТКИ?!!

ПОЧЕМУ НЕ ДАЛ ОТРАВЫ?!!

...Тише, Цезарь, все в порядке.

 

Ты у нас душа святая,

Ты - борец не за награды.

Что, пора уже? Светает?

Ну - заходи. Мы будем рады.

Владимир Маяковский

 

"Ничего не понимают"(1913)

 

Вошёл к парикмахеру,сказал--спокойный:

"Будьте добры,причешите мне уши".

Гладкий парикмахер сразу стал хвойный,

лицо вытянулось,как у груши.

"Сумашедший!

Рыжий!"-

запрыгали слова.

Ругань металась от писка до писка,

и до-о-о-о-лго

хихикала чья-то голова,

выдёргиваясь из толпы,как старая редиска.

Я Вас люблю, но как мне Вам открыться?

Душа устала плакать и грустить…

И образ Ваш не прекращает сниться

И сердце так не хочет Вас забыть.

Я вас люблю, душой изнемогая.

Как Вам сказать и глупым не прослыть?

И чтобы Вы, далекая такая,

Смогли понять и даже загрустить?

Моя судьба – тоска, печаль и слезы.

И сой удел любить Вас до конца.

И знаю я, что не залечат грезы

На сердце нежность грубого рубца.

Я Вам говорил, а Вы не понимали.

Глядите с тихой грустью на меня.

Я Вас люблю, душой изнемогая…

Ведь Вы моя любовь...

И все же не моя!

 

 

Мне без тебя каждый час с год.

Если бы время мельчить, дробя,

Мне даже синий небесный свод

Кажется каменным без тебя.

Я ничего не хочу знать,

Верность друзей, подлость врагов…

Я ничего не хочу ждать,

Кроме твоих драгоценных шагов…

 

Счастьем твоим не стал –

Ты ведь не пожелала…

Я тебя не бросал –

Сама меня потеряла.

Боль…

А жгла нестерпимо,

Еле пережил.

Я не был твоим любимым –

Тенью твоею был…

Молча в глаза смотрел,

Шел к тебе, если звАла..

Ночью студеной грел,

Пел, чтобы засыпала.

Гладил брови твои,

Ежик густых волос…

Я не был твоей любовью,

Я не был твоим всерьез…

Что же теперь тоскуешь?

Мечешься, как в огне?

И через вьюгу злую

Ищешь пути ко мне?

 

Друг друга опять суждено было встретить.

Мне есть, что сказать. Тебе есть, что ответить.

Мне есть, что шепнуть, а тебе – чем взорваться.

Мне вновь чтобы в путь, а тебе чтоб остаться…

Друг друга, не вдруг, повстречали в печали –

Признания рук нам без слов отвечали…

Мне есть, что забыть, а тебе – что не помнить.

Любить вместе мир, от счастья огромный…

 

Мне снился сон,

Как будто мы с тобой давно знакомы…

Как будто я давно в тебя влюблен.

Мы где-то на краю Земли

В старинном замке жили

И наслаждались святою тишиной…

Мы по аллеям вечерами,

Взявшись за руки, ходили.

И все свои секреты только нам

Рассказывал прибой…

Он вкрадчиво шептал, вздыхал,

Накатывал и отступал назад.

А мы смотрели вдаль и в небо…

А в небе..

Разыгрался не на шутку звездопад…

Я помню, загадал тогда желанье

С тобою быть и никогда не разлучаться…

Таким прекрасным был тот сон,

Так не хотелось просыпаться…

 

все эти стихи написаны не мной. Просто проходили через мои руки и я оставляла себе копии... Авторы, вероятнее всего, не известные поэты.

А если кто узнал, напишите, кому они принадлежат... https://academ.club/html/emoticons/smile.gif

Мне очень нравится творчество Максимилиана Волошина. Потрясающая по красоте поэзия, тонкая взаимосвязь внутреннего мира и окружающей стихии...

Несколько любимых произведений:

 

Небо в тонких узорах

Хочет день превозмочь,

А в душе и в озёрах

Опрокинулась ночь.

 

Что-то хочется крикнуть

В эту чёрную пасть,

Робким сердцем приникнуть,

Чутким ухом припасть.

 

И идёшь и не дышишь...

Холодеют поля.

Нет, послушай...Ты слышишь?

Это дышит земля.

 

Я к траве припадаю.

Быть твоим навсегда...

"Знаю...знаю...всё знаю",-

Шепчет вода.

 

Ночь темна и беззвездна.

Кто-то плачет во сне.

Опрокинута бездна

На водах и во мне...

 

К этим гулким морским берегам,

Осиянным холодною синью,

Я пришла по сожжённым лугам,

И ступни мои пахнут полынью.

 

Запах мяты в моих волосах,

И движеньем измяты одежды;

Дикой масличной ветвью в цветах

Я прикрыла усталые вежды.

 

На ладонь опирая висок

И с тягучею дрёмой не споря,

Я внимаю, склонясь на песок,

Кликам ветра и голосу моря...