Памяти Максюши…. сегодня ему должно было исполниться 9 месяцев

 

- Да?!

- Я мама Максима Максимова, как он?

- Без изменений…

 

Часть 1. Скорая

Утро 10 ноября, около 10 утра я проснулась рядом со своим сыном, он славно посапывал своим маленьким носиком, одна ручка была под розовой пухлой щечкой. Он весь излучал спокойствие и умиротворение, такая прекрасная и светлая картина.

 

Полюбовавшись на свое чудо, я решила сварить кофе, умыться…думала – Вот какой славный сынок, решил маме подарить спокойное утро пока папа улетел в командировку. Минут через 10 я снова подошла к нему, потормошила, чтобы разбудить….и обмерла – все маленькое тельце было словно ватное – тряпичная кукла, безжизненное вялое тело. Несколько секунд ступора, потом попытка вспомнить, как вызвать скорую помощь с сотового телефона (оказалось – 033), потом мелькнула мысль – кома. Немного взяв себя в руки, лихорадочно соображаю, что он розовый, ровно дышит, значит, есть шанс. Кидаю какие-то вещи в мешок, и уже стоят врачи на пороге.

 

Беглый осмотр, решение – везем срочно в ближайшую больницу. Дрожащими руками пытаюсь втиснуть ватные ручки в комбинезон, хватаю его и бежим лифт. Врач скорой помощи говорит, что надо везти в Мочище – это 60 километров, на другой конец города, по единственной, забитой пробками дороге. По примерным подсчетам – около 2-3 часов езды. Фельдшер скорой говорит, что можем не успеть – надо искать вариант ближе, но по каким-то законам нашей страны они не имеют права привозить в ближайшую клинику – только в ту, к которой мы относимся (в Мочище).

 

Я в шоке, пытаюсь собраться и звоню всем врачам у кого мы были за ту коротенькую маленькую жизнь (8 месяцев). Везде отказ. Сначала звоню невропатологу из Областной (имена врачей я не публикую) у которой мы лежали с подозрением на эпилепсию в мае 2010 года, она ничего не может для нас сделать – не имеет права нас принять, у нас городская прописка. Не имеет права и предлагает переговорить с главным невропатологом, телефон ее она не дает – звоню по телефону отделения. Опять отказ – примем только если разрешит начмед (кто это?). Номер начмеда никто не знает, как с ним связаться – тоже. Звоню главврачу областного роддома (он принимал Максимку), прошу, умоляю, он соглашается помочь. Перезванивает через 2 минуты – нет, начмед отказался и цитирует: «Везите ребенка в Мочище, пусть там в приемном покое оформляют перевод и тогда уже к нам». Я кричу, что он в коме, что мы в одну сторону его не довезем, не то чтобы туда и обратно…"Увы, мне больно, но я не могу Вам помочь..."

 

Выезжаем из Академгородка, стоим на повороте к клинике Мешалкина. Врач скорой вызывает по рации:

- Примите срочно малыша, мальчик 8 месяцев, кома.

Поворачивается – отказ. Я набираю всем знакомым врачам этой клиники – кто-то забыл сотовый дома, кто-то в отпуске, кто-то не берет трубку. Едем дальше…

Пробки…светофоры…

11:45

- Дышит?

- Дышит…я слушаю его (врач с фонендоскопом, держит руку на пульсе)

 

11:55…Не дышит! Остановка. Интубируем!

Молодой врач скорой пытается интубировать малыша. Машина скорой помощи не оборудована – нет ничего. Чудо, получилось ввести трубочку, подключает помпу и качает… Маленькие губки розовеют. Пытаются настроить аппарат ИВЛ – он не работает на маленькие объемы легких.

Делают массаж сердца. Дефибриллятора в машине нет, норадреналина – нет.

 

Летим с мигалками по БШ. Поднимаю голову – на дороге каша из машин, мокрого снега и грязи. Летим по встречке, все полосы в город заняты.

- 3я детская, приемный…

- Код 46, готовьте реанимацию!

 

Смотрю на белеющую ручку своего сына, в голове шумит, сердце колотится. Я молюсь, прошу у Бога помочь, лишь бы довезли, верю, что нам помогут. Слышала, что в 3ей детской хорошие врачи. Так надеюсь на чудо. Шепчу – держись, малыш, держись, ты такой у меня сильный!

Поднимаю глаза на врача – она шепчет «Ой, не довезем, не довезем». Ее одергивает молодой врач – «Довезем! Он поддыхивает, я чувствую». Влетаем на Красный, мчимся через поток машин. Какой-то маршрутчик влезает в свободную полосу прямо перед нашей машиной, водитель отчаянно сигналит, объезжает его и закарабкиваемся по ледяной горке во двор больницы.

 

Медсестра скорой спрашивает – как же мы его донесем? Молодой врач, который интубировал малыша хватает его в охапку и бежит через приемный в реанимацию. Длинный коридор, завален вещами, куча народу, бегают дети, стоят баулы – все ждут выписки или госпитализации. В конце коридора пеленальный столик, Максима кладут туда, качают помпу, синие губки снова розовеют.

 

За тонкой филенчатой дверью жуткая лестничная клетка, ободранные стены, паутина, трубы торчат из стен. Ремонт здесь не делали уже лет 20. Дикий холод. Следующая дверь – реанимация, всем вход запрещен. Врачи подхватили малыша, унесли за эту дверь, со мной осталась только медсестра скорой заполнять карточку. Не помню вопросов, не помню, как подписывала бумаги. Через 40-50 минут выходят врачи скорой – стабилизировали, есть шанс. Хватаю за рукав – Живой? Можно к нему? Он будет жить?

 

Качают головой – спрашивайте у местных врачей, да – жив, как и что дальше – все вопросы не к нам, нам надо ехать, у нас другие пациенты. Снова жду, кусаю губы, молюсь. Врачи скорой уехали – они сделали все, что смогли в тех нечеловеческих условиях. Спасибо им, они дали нам шанс, дали надежду.

 

P.S. Нам повезло, что единственная свободная бригада скорой были профессионалы – врачи-кардиологи.

По телефону слышно было плохо, тк она трубку начальнице передавала.

Я просто подсказала Я не придираюсь.

Спасибо.

Да. именно так. Зачем выезжать скорой помощи на умирающего?

Интересно, как это дистанционно можно определить умирает ли человек или протянет ещё сколько-то? Вы, видимо, можете... Нет слов.

 

умирать можно от кровопотери или от сердечного приступа. Я в шоке от того, что говорит этот "врач-педиатр".

У диспетчера СП есть инструкция ведения беседы при любом вызове (это определенный список вопросов, которые необходимо задать звонящему: о сознании, дыхании и пр. в т.ч. анамнез, из которых он делает предположительные выводы о ситуации и направляет бригаду). Кома 1 ст.(нет сознания, но человек дышит самостоятельно, есть ритмичное сердцебиение, нет глубоких рефлекторных нарушений) считается стабильным состоянием при котором можно осуществлять транспортировку в условиях спецбригады (посмотрите любой учебник по неотложным состояниям). Конечно она может быстро перейти в кому 2 и даже 3ст.(там прогноз уже неблагоприятный) в зависимости от причины развития коматозного состояния. На месте прогнозировать развитие дальнейшего состояния сложно, можно только установить степень нарушения. Для этого и есть инструкция и график госпитализаций в конкретные больницы. Естественно, это ужасно, что такая дальность расстояния. Мы просто отдаленный район. Но на данный момент это факт и приходится работать в таких условиях. Я искренне соболезную родителям ребенка. Следует дождаться результатов экспертизы и официальных проверок.

Речь идет о том что горздраву известна дальность расстояния и уж главврачу скрой подавно, потому удивляет заявление что это- стабильное состояние. Это не стабильное состояние, это жизнеугрожающее состояние. Мы можем сказать, что больной в коме стабилен, но при этом он будет весь в датчиках и под наблюдением реаниматологв

. Мы просто отдаленный район. Но на данный момент это факт и приходится работать в таких условиях.

С этим фактом нужно как-то бороться, чтобы не приходилось.

Дальность расстояния может быть решающим фактором для больного - это НИКТО не может оспорить, кого бы не назначали виноватым в этом деле.

Даша, соболезную Вашей семье теперь уже вдвойне. после просмотра новостей, захлебнулись эмоциями. держитесь, сейчас то, что льётся на Вас ещё только плевки, скоро начнуться удары под дых.

 

в этой теме никаких "против врачей" не будет. Модератор

. Мы просто отдаленный район. Но на данный момент это факт и приходится работать в таких условиях.

С этим фактом нужно как-то бороться, чтобы не приходилось.

Дальность расстояния может быть решающим фактором для больного - это НИКТО не может оспорить, кого бы не назначали виноватым в этом деле.

Естественно нужно бороться. Я полностью согласна с этим. Но зачем же в публичной сети кого-то из представителей медицины района обсуждать и тем более обвинять (с оглашением фамилий) без результато официальной проверки и решения суда.

Вы понимаете, что значит наша чиновничья власть?

— Без меня вам нельзя,

А со мной у вас ничего не получится.

 

© М.Жванецкий

Неплохая статья : http://www.rg.ru/2010/11/23/maksimov.html

Только почему-то пишут что это было пол-этажа в 3-хэтажном корпусе. А ведь это был полностью детский корпус.

И еще:

http://www.rg.ru/2010/11/23/reg-sibir/malysh.html

Случай с приездом Путина был в 2000 году, ноябрь.

Я очень хорошо помню этот день, и слова Путина о том, что "перестарались" и его извинения.

ну, ёлки.

сейчас новостей уже не найдешь, и форума тогда не было :(

В любой библиотеке есть подшивки газет.... Наверняка о том случае трубили везде!

Ещё и работу няни на этом форуме искала. Жесть.

Находясь на длительном больничном :ayayay:

 

Ишшо платные медуслуги предлагала на дому :zombak:

 

Неплохая статья : http://www.rg.ru/2010/11/23/maksimov.html

Только почему-то пишут что это было пол-этажа в 3-хэтажном корпусе. А ведь это был полностью детский корпус.

И еще:

http://www.rg.ru/2010/11/23/reg-sibir/malysh.html

 

Пол-этажа было у ЦНМТ в Детском корпусе, нет разве?

К сожалению, по закону, непонятному нам, родителям, скорая везет туда, куда ей прикажут. Примут только если сами приедете. Соболезную вам!!!! Мой брат умер от СВДС в 2 месяца, у меня было то же самое, мама каким-то чудом меня растормошила. Жаль, что такие ангелочки покидают наш мир, а УРОДЫ ЖИЛИ, ЖИВУТ И БУДУТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

 

Ишшо платные медуслуги предлагала на дому :zombak:

Надо полагать, с лицензией? :ayayay:

Ты имя г-жи Плахутиной разобрала?

Плахутина - Галина Лукьяновна. Та, что ведущий специалист в горздраве.

Ага, спасибо.

 

В общем, так. Выкладываю портянку.

 

Расшифровала и оставила живую речь практически без обработки, почти со всеми словопаузами. Будете иметь представление, как если бы прослушали текст.

 

Аудиофайл не выкладываю потому, что там, во-первых, его надо резать (там Таня свои личные данные диктует), а мне сейчас невмоготу уже соображать, как это. А во-вторых, из внешки не всегда можно прослушать, но просмотреть можно.

 

Прошу к строю речи чиновных дам не цепляться - нормальная разговорная речь, переданная на письме, выглядит диковато.

Неплохая статья : http://www.rg.ru/2010/11/23/maksimov.html

Только почему-то пишут что это было пол-этажа в 3-хэтажном корпусе. А ведь это был полностью детский корпус.

И еще:

http://www.rg.ru/2010/11/23/reg-sibir/malysh.html

 

Пол-этажа было у ЦНМТ в Детском корпусе, нет разве?

вот текст: суть в том, что при передаче корпуса ЦНМТ детское отделение, занимавшее всего пол-этажа трехэтажного здания, "переехало" в другое помещение ЦКБ СО РАН. Как заявила главврач больницы Татьяна Ковалева, оно там есть и по сию пору, хоть и закрыто в течение нескольких последних месяцев на ремонт. Правда, этому заявлению противоречит не только личный опыт родителей. Но и ответ из администрации Советского района Новосибирска, данный общественной организации многодетных и приемных семей еще в январе прошлого года

Итак, 23 ноября, 15.05 по местному времени начало беседы.

Разговаривает Татьяна (Танчик), её собеседницы - Г.Л. Плахутина (ведущий специалист Горздрава) и Н.А. Егорова (начальник Райздравотдела Советского р-на г. Новосибирска).

 

Татьяна: Добрый день!

-- Здравствуйте!

-- Это Отдел здравоохранения Советского района?

-- Нет, сейчас они возьмут трубочку.

-- Алё!

Татьяна: Алё! Добрый день!

 

Г.Л. Плахутина: Здравствуйте.

 

Татьяна: В «Навигаторе» прошла информация, что вам сегодня можно задать вопросы…

 

Г.Л. Плахутина: По национальному проекту «Здоровье», да?

 

Татьяна: Ну, да.

 

Г.Л. Плахутина: Давайте, задавайте ваш вопрос.

 

Татьяна: У нас такой вот вопрос. У нас по национальному проекту «Здоровье» в городе появились машины «Скорой помощи» и реанимобили. А можно узнать, сколько у нас «Скорых помощей» и реанимобилей для детей в городе и сколько в районе в нашем?

 

Г.Л. Плахутина: Ну, во-первых, вот эта информация… У нас есть в городе, на Семьи Шамшиных, 42 Городская станция скорой медицинской помощи. Главный врач – Большакова Ирина Анатольевна. Это у нас единое учреждение медицинское – «Скорая помощь».

 

Татьяна: Понятно, но тогда по городу – это к ним. А по району вы не можете сказать?

 

Г.Л. Плахутина: Хочу сказать. В районах эти подстанции «Скорой помощи» - это филиалы вот этой «Скорой помощи». И они подчиняются опять же Большаковой.

 

Татьяна: Понятно, хорошо. А тогда скажите, пожалуйста, ну вот у нас проблема с узкими специалистами в районе стоит. Нету детского гастроэнтеролога в районе. Что делается у нас Районным отделом здравоохранения, когда нет специалиста, кроме того, что повесить бумажку с телефоном и сказать, что он принимает там(-то)?

 

Г.Л. Плахутина: Вы понимаете, в чём дело, мы же не от себя придумываем, не райздравотдел, даже не горздравотдел…

 

Татьяна: Это понятно. Вот такой вопрос: а обращаетесь ли вы к своему вышестоящему своему руководству со словами, что вот у нас врач ушёл… Нет, послушайте… Давайте я выскажусь, а вы мне скажете, обращаетесь или нет… Что врач ушёл, и денег нет, что, может быть, увеличить ставку, может быть, какой-то дополнительный договор для специалиста, попробовать жильё, надбавками этот вопрос как-то решить…

 

Г.Л. Плахутина: А где вот был детский гастроэнтеролог, скажите, пожалуйста, в какой поликлинике он был?

 

Татьяна: Был на Морском, давно. Но сейчас его уже много лет нету. Но когда-то он был. Хорошо. То есть как бы… Не обращаетесь?

 

Г.Л. Плахутина: Да вы послушайте, я пытаюсь вам объяснить, вы говорите «обращаетесь – не обращаетесь». Какие врачи--узкие специалисты и ставки даются. Они даются в соответствии с приказом Министерства здравоохранения и социального развития. Ставки, вот, например, педиатр, участковый педиатр – на 800 детей, от нуля до 17 лет 11 месяцев 29 дней. Кардиоревматолог детский – на 30 тысяч детского населения даётся ставка. Там точно таким же образом рассчитываются невропатологи…

 

Татьяна: А можно узнать эти цифры от вас сейчас?

 

Г.Л. Плахутина: У нас вот с собой этого приказа сейчас нет, но это можете… Это приказ Министерства здравоохранения и социального развития, смотрите, в Интернете находИте. Вот детский гастроэнтеролог полагается один на город, на большое количество населения детского…

 

Татьяна: То есть на количество жителей почти два миллиона населения взрослого и детского? Или на сколько?

 

Г.Л. Плахутина: Есть детское гастроэнтерологическое отделение на Вертковского, там в отделении…

 

Татьяна: Я его привела просто для примера. Хорошо, давайте пройдёмся тогда по специалистам…

 

Г.Л. Плахутина: Детский гастроэнтеролог вот по этому приказу на наше население района не проходит.

 

Татьяна: Не проходит. А, допустим, аллерголог?

 

Г.Л. Плахутина: Аллерголог тоже не проходит, но тут уже по ведомости замены сделали ставку… Есть физическое подготовленное лицо, кандидат наук…

Татьяна: Прекрасный доктор, отлично. А пульмонолог тоже не положен нам на район?

 

Г.Л. Плахутина: Не полагается, не положен. Они потому и есть в городе, вот есть главный (?) там, пульмонологическое отделение…

 

Татьяна: То есть у нас не положено ни одного узкого специалиста детского?

 

Г.Л. Плахутина: Почему? Лор-врач положен, невропатолог положен, хирург положен, окулист положен, детский… там, логопед положен… Почему не положен?

 

Татьяна: Нет, мы просто спрашиваем. У кого нам спросить, кроме как у вас?

 

Г.Л. Плахутина: Полагается, да. Эти врачи в детских поликлиниках есть. Кардиоревматолог положен тоже по ведомости замены, потому что один кардиоревматолог – на 30 тысяч детского населения. Если взять поликлинику Верхней зоны, там деток до 14 лет всего 5 тысяч. Вот и прикиньте, если на 30 тыс. детского населения должна быть ставка!

 

Татьяна: Но это же не только поликлиника Верхней зоны, у нас ж дети ещё – Ельцовка, Шлюз, Щ…

 

Г.Л. Плахутина: В районе 20 тысяч детей…

 

Н.А. Егорова: Всего детей...

 

Татьяна: То есть у нас, вы считаете, всего 20 тысяч детей?

 

Г.Л. Плахутина: Вот детей до 14 лет у нас 18 тысяч. Детей до 17 лет 11 месяцев – там, 20 тысяч с небольшим. Всё! Вот даже детей от нуля до почти 18 лет, когда мы их передаём во взрослую сеть, у нас 20 тысяч. Кардиоревматолог, ставка полагается на 30 тысяч детского населения. И так и в других районах.

 

Татьяна: То есть у нас на сто десять (тысяч) взрослого населения – 20 тысяч детей?

 

Г.Л. Плахутина: Да, совершенно верно. Мало, очень мало детей!

 

Татьяна: Ещё можно такой вот вопрос…

 

Г.Л. Плахутина: А вы представьтесь, пожалуйста!

 

Татьяна: (Улыбаясь) Хорошо, хорошо, я представлюсь - *** Татьяна.

А скажите, пожалуйста: а кома у ребёнка первого года жизни является ли стабильным состоянием?

 

Г.Л. Плахутина: Я понимаю, о чём вы говорите…

 

Татьяна: Мы понимаем, просто мы хотим получить ответ, вы же специалисты здравоохранения!

 

Г.Л. Плахутина: У здорового ребёнка, если вы так, немножко в Интернете…

 

Татьяна: Нет, мы не немножко в Интернете, вы просто ответьте: у любого ребёнка первого года жизни кома является стабильным состоянием?

 

Г.Л. Плахутина: Нет, не является стабильным состоянием, ну как, смотря как… вы неправильно вопрос ставите. Я просто хочу сказать, что кома – это жизнеугрожающее состояние. Но она у здорового ребёнка вот так внезапно не возникает. Может возникнуть кома при сахарном диабете, там, гипергликемическая, или когда ребёнок много инсулина получил, гипогликемическая, бывает уремическая кома, когда почки отказывают, бывает кома при неврологических тяжёлых заболеваниях, бывает кома при отравлениях, бывает кома при травме, при опухоли мозга, то есть изначально нужно исходить, от чего она развилась эта кома, понимаете? Если вы имеете в виду этого ребёнка, который, к сожалению, погиб, это ребёнок с тяжелейшей патологией нервной системы. Тяжелейшее состояние у ребёнка было по неврологии. Это вот как бы… течение, вот есть…

 

Татьяна: Нет, мы заботимся сейчас уже о наших детях, которые ещё живы.

 

Г.Л. Плахутина: И слава богу, и будут ваши дети жить, если у них вот этих заболеваний нет.

 

Татьяна: А если эти заболевания есть, то что?

 

Г.Л. Плахутина: Если вот эти заболевания – сахарный диабет, если заболевание почек, нефрит какой-нибудь, когда почки отказывают, если тяжелейшая травма там черепно-мозговая, и так далее, то, что я вам перечислила -- этот ребёнок, да, может выдать кому при неправильном лечении ребёнка. Или отказе от лечения. Понимаете, в чём дело?

 

Татьяна: Нет, мы понимаем, понимаем. Тут такой вот вопрос. Скажем так - если ребёнок впал в кому, имеет сопутствующие соматические какие-то заболевания, то есть это является стабильным состоянием?

 

Г.Л. Плахутина: Кома не является стабильным состоянием изначально! Ребёнок в коме – это практически… это жизнеугрожающее состояние! Это… ребёнок или взрослый человек в коме – это человек на грани жизни и смерти. Как можно говорить, что в стабильном состоянии он находится?! Надо первое что сделать – это доставить ребёнка и выводить из комы, привести ребёнка в сознание!.

 

Татьяна: Понятно. А скажите, пожалуйста, вот теперь немножко сменим… У нас когда-то в нашем районе было детское отделение в ЦКБ СО РАН. А скажите, Районный отдел обращался к руководству СО РАН, когда закрывали, ну, скажем так, не закрывали, а уменьшали коечный фонд этого детского отделения?

 

Г.Л. Плахутина: Вот я по этому вопросу, о том, что делал Райздравотдел, вот сейчас трубку передам начальнику Отдела, она вам расскажет всю эпопею, что делал Райздравотдел и как боролся.

 

Татьяна: Понятно, а вы ещё представьтесь, пожалуйста, а то я не знаю, с кем я разговаривала, я как раз думала, что я разговаривала с начальником, с Егоровой…

 

Г.Л. Плахутина: Рядышком, мы сидим рядышком!

 

Татьяна: Нет, ну понятно, но вы скажите, с кем я разговаривала!

 

Г.Л. Плахутина: Галина Плахутина.

 

Татьяна: Понятно, спасибо большое.

 

(Н.А. Егорова здоровается и записывает адрес и телефон Татьяны).

 

Н.А. Егорова: Передача этого корпуса детского, как мы его называем, произошла 6 лет назад. Мы в Администрации района узнали о том, что здание передано из состава Центральной клинической больницы Институту биоорганической химии только через год после того, как оно было передано. Случайно мы увидели распоряжение Президиума СО РАН.

 

Татьяна: Понятно. А скажите, пожалуйста, у нас такой чисто технический вопрос. Казалось бы, ЦКБ СО РАН – это всё-таки больница. Подчиняется ли руководство ЦКБ СО РАН нашему, грубо говоря, Горздраву, например? То есть кто является непосредственным начальником главврача Ковалёвой? На данный момент?

 

Н.А. Егорова: Президиум СО РАН.

 

Татьяна: Президиум СО РАН. То есть она никакого отношения к Министерству здравоохранения на данном этапе не имеет?

 

Н.А. Егорова: Имеет только в той части, в какой она имеет муниципальный заказ по обязательному медицинскому страхованию. Здесь она работает…

 

Татьяна: Понятно. А вот скажите, пожалуйста, ещё такой вот вопрос. Она сейчас в интервью говорила, что у неё есть одна реанимационная койка… Детская реанимационная койка. А наш Районный отдел она уведомляла о том, что она есть и, в принципе, в тяжёлых состояниях, когда счёт идёт, скажем так, уже на время, мы можем туда везти детей, или, может быть, Горздрав?

Н.А. Егорова: Я вот вам скажу, что просто так «Скорая» не возит детей куда хочет.

 

Татьяна: Мы знаем, мы знаем, что есть приказ возить в город. Что этот приказ есть. Мы знаем. Но…

 

Н.А. Егорова: Вы ответ хотите услышать или не хотите?

 

Татьяна: Про что?

 

Н.А. Егорова: Вот вы спросили, как госпитализируются дети. Каждый год Главное управление здравоохранения издаёт приказ, к которому есть такое приложение, которое называется «График госпитализации пациента для оказания экстренной медицинской помощи». Вот сколько лет существует этот график, мы проследили где-то, наверное, в ретроспективе лет на пять – нигде Центральная клиническая больница в графике госпитализации экстренных больных детей не фигурирует.

 

Татьяна: А скажите, пожалуйста, вы не в курсе, у них же нету детского реаниматолога?

 

Н.А. Егорова: Детского реаниматолога нет, но вы знаете, это как бы не криминал, потому что…

 

Татьяна: Нет, мы просто спрашиваем!

 

Н.А. Егорова: я вам хочу сказать, что на самом деле мы в медицине уже настолько узко заспециализировались, что придумываем узких специалистов там, где их не надо иметь. Например, про травматолога. Тоже говорилось – нет, нет детских травматологов, а их вообще в природе нет!

 

Татьяна: Да, безусловно, нет в природе. Они специализируются и как детские, и как взрослые травматологи. По крайней мере, основной состав травматологического отделения ЦКБ СО РАН – они все раньше работали с детьми.

 

Н.А. Егорова: И сейчас работают с детьми, как мы этот вопрос урегулировали, сейчас не отказывает травматологический пункт в приёме детей. Другое дело, если уже нуждается в госпитализации детская травма, тогда уже мы везём в специализированное детское травматологическое отделение в 3–ю детскую больницу Скорой помощи. Это для того, чтобы лучшего качества специалисты оказали помощь детям.

 

Татьяна: Ясно, спасибо большое! До свидания!

 

-- До свидания!