То всё тает и бегут ручейки - это сугробы плачут о зиме, то подмораживает, и мир покрывается тонкой коркой льда. Она (зима) не вернётся, но и забыть о Ней получится нескоро.
И я знаю: вся эта грязь вокруг - ненастоящая жизнь.
Ведь настоящая жизнь появится позже, когда нечаянно обронённые кем-то семена добра дадут крохотные ростки, совсем незаметные поначалу. Они скоро взойдут, упрямые и гордые, потянутся из грязи прямо в небо, и, когда придёт срок, распустятся волшебными розами - цветами прекрасного чувства. Кто бы ни шёл мимо, остановится, чтобы полюбоваться чудесным зрелищем.
Да, некоторые цветы будут безжалостно вытоптаны, другие вырваны с корнем, третьи острожно срезаны... умереть так - это их судьба.
Но не моей розы. По вечерам её нежные лепестки окутывает сияющий ореол моей заботы и участия, прогоняющий тревоги дня. Я берегу её, она - всё, что у меня осталось в этой жизни.
И мне точно известно: пока роза жива, зима не вернётся.
Ой, что на улице творится... как в моей душе.
То всё тает и бегут ручейки - это сугробы плачут о зиме, то подмораживает, и мир покрывается тонкой коркой льда. Она (зима) не вернётся, но и забыть о Ней получится нескоро.
И я знаю: вся эта грязь вокруг - ненастоящая жизнь.
Ведь настоящая жизнь появится позже, когда нечаянно обронённые кем-то семена добра дадут крохотные ростки, совсем незаметные поначалу. Они скоро взойдут, упрямые и гордые, потянутся из грязи прямо в небо, и, когда придёт срок, распустятся волшебными розами - цветами прекрасного чувства. Кто бы ни шёл мимо, остановится, чтобы полюбоваться чудесным зрелищем.
Да, некоторые цветы будут безжалостно вытоптаны, другие вырваны с корнем, третьи острожно срезаны... умереть так - это их судьба.
Но не моей розы. По вечерам её нежные лепестки окутывает сияющий ореол моей заботы и участия, прогоняющий тревоги дня. Я берегу её, она - всё, что у меня осталось в этой жизни.
И мне точно известно: пока роза жива, зима не вернётся.