artnouveau

Не передергивайте, никто не говорил о том, что мы заменяем больницу скорой...

В первом посте говорится, что врач скорой связывался с Мешалкина по РАЦИИ, такие звонки фиксируются? Странно было бы, если бы он не связывался - у него на руках умирал ребенок. В Ваших последующих комментариях чувствуется некая логическая нестыковка: Вы пишете: "Не о дополнительных помещениях в Мешалкина речь. Мешалкина при всем желании не может помочь всем. Экстренных больных принимают и в обычных помещениях. И не спрашивают, кто человек да откуда. Просто принимают и выводят из критических состояний. Если Институт начнет работать как больница скорой помощи, кто будет заниматься профильными больными?! Которые тоже часто в критических состояниях". Поясните, вы все-таки работаете в экстренных случаях как скорая помощь? Под экстренными случаями надо понимать угрозу жизни, когда мы можем помочь. Например, нет смылса везти к нам жертв автомобильных аварии. Мы не можем им помочь. Там требуется срочное хирургическое вмешательство. По РАЦИИ с нами связаться не могли. У нас нет принимающих устройств.

Вообще в критическом состоянии. Когда счет идет на минуты. Вы хотите сказать, что мама виновата? СП? Что Вы говорите?!!! О назначении виновных нет речи. Мама предприняла все, что могла. Обвинять коллег из скорой помощи тоже нельзя. Как они приняли решение, может выяснить только служебное разбирательство. Я лишь фиксирую факт того, что обращения в Мешалкина не-бы-ло!

Вообще в критическом состоянии. Когда счет идет на минуты.

Верно! Это интервью доплняет уже ранее сказанное. Она не смогла дозвониться... Мама рассуждала совершенно правильно. Если бы они только дошли до приемного покоя...

Не о дополнительных помещениях в Мешалкина речь. Мешалкина при всем желании не может помочь всем. Экстренных больных принимают и в обычных помещениях. И не спрашивают, кто человек да откуда. Просто принимают и выводят из критических состояний. Если Институт начнет работать как больница скорой помощи, кто будет заниматься профильными больными?! Которые тоже часто в критических состояниях Я пыталась оппонировать словам сотрудника отдела здравоохранении при администрации Советского района, которые Даша передала на Эхо Москвы: «что этого нельзя сделать, потому что, например, ребенок с инфекцией – его нельзя класть в реанимацию, там, где лежат дети после операции на сердце.» http://echo.msk.ru/programs/razvorot-morning/727594-echo/ И опять же речь идет о ПЯТИДЕСЯТИ детках в год (одной детке в неделю), которые оказались для чиновников слишком незначительными, что бы держать реанимационное отделение на базе ЦКБ, но почему то они очень значительны для клиники Мешалкина, и будут отвлекать врачей от работы с текущими больными. В Институте эта история также не оставила никого равнодушным. Я зашел в один из кабинетов и видел, как сотрудница плакала, читая пост Даши. Вопрос с детской реанимацией на базе одной из больниц в Советском районе должен быть решен. Или в Первомайском районе.

Вот это, действительно, необходимо выяснять. У кого и когда был такой опыт. Мы в Институте таких случаев не знаем.

Совершенно верно. Только в первом посте она написала, словно, врачи связывались с Институтом... и им было отказано!

Но раз ей отказали она что будет врать? Вы ее интервью на "Эхе" посмотрите... Даша даже не утверждает, что скорая звонила в Институт

Не о дополнительных помещениях в Мешалкина речь. Мешалкина при всем желании не может помочь всем. Экстренных больных принимают и в обычных помещениях. И не спрашивают, кто человек да откуда. Просто принимают и выводят из критических состояний. Если Институт начнет работать как больница скорой помощи, кто будет заниматься профильными больными?! Которые тоже часто в критических состояниях

Что происходит в Вашей голове, как Вы сумели поставить все с ног на голову?! За что Вы решили наказать Институт Мешалкина?! За то, что он по дороге?! В Интервью "Эхо" Даша поправляет ранее написанное в блоге и уже не говорит, что кто-то звонил в Мешалкина. Она слышала обрывки разговоров между сотрудниками бригады. В Мешалкина не поступало звонка. Все подстанции скорой знают телефон экстренной службы Института. Мы проверили входящие вызовы в это время. Не-бы-ло звонка! Сколько историй, когда к нам везут людей или люди сами приходят в полуобморочном состоянии, и мы вытягиваем их из критических состояний, не разбираясь, наш профиль, не наш профиль... история, конечно, не терпит сослагательного наклонения, но, если бы скорая привезла его к нам, мы бы, как и всегда поступаем, сделали бы все, что могли. Вы не представляете, что сегодня говорится в коллективе учреждения. Как Вы думаете, какие эмоции будут у врачей в подобной ситуации, когда без разбирательства, без наличия оснований, за то, к чему ты не был даже причастен, тебя судят, клеймят позором...