Диалог

 

Мы лежим, я сверху, ты – внизу.

Трепетно вздыхая, точим зуб.

Ты – на мужа, я – на всех подряд

Ты – печальна, я безмерно рад.

 

Голос с дрожью, нотки смятой чести:

«Никогда с тобой не буду вместе,

Никогда – ни просто так, ни замуж.»

Я подумал и промолвил: «Да уж...»

 

И ответил в приступе угара:

«Ты прекрасна, только мне не пара.

Я поэт, а ты – простая *****.

Вот мой ***: возьми его, погладь.»

 

Вздела руку – не случилось чуда.

Все мужчины – псы и мудаки.

Долго на щеке носить я буду

След твоей безжалостной руки.

«Радость как она есть: Стихотворения» – книга под таким названием только что вышла в Издательстве СО РАН. В ней опубликованы мои стихотворения, написанные с 2010 по 2015 год. Книга снабжена вклейкой с фотографией, автографом и посвящением. Кроме того, в ней есть предисловие, послесловие и содержание. Одним словом, всё как полагается.

 

Композиционно книга состоит из трёх частей, по числу следующих один за другим периодов творчества: «Как ни в чём не бывало», «Вне времени» и «Четвёртая высота». Первая часть овеяна духом иронии и несёт на себе отпечаток непосредственности, характерный для периода ученичества. Вторая часть – дань памяти поэтов Серебряного века, в ней присутствует эзотерическая интонация. Третья часть, кое в чём повторяющая первые две, отчасти обращается к истокам классической поэзии. А все вместе они образуют строгий монолит.

 

Раздел «Шанежки» в книге отсутствует. Во-первых, он не «отстоялся словом». Во-вторых, автор считает, что данный жанр слишком далёк от традиционной поэзии. В-третьих, ни к чему повышать градус фривольности без особой необходимости.

 

Всего в книгу вошло 256 стихотворений. Предлагаемая стихотворная подборка умышленно выдержана в духе эклектики: в ней собрано всё, что так или иначе удалось. Допущенная разносортица, по мнению автора, сделала книгу интереснее, чем она могла бы быть, если бы в ней присутствовала одна только философская лирика или, скажем, одни только иронические стихотворения. Таким образом, данное издание можно рассматривать как полноценный творческий отчёт за определённый период времени.

 

Оформление книги выдержано в традиционном стиле, что соответствует её содержанию. Автор принадлежит к поколению людей, которые читают только бумажные книги, и считает, что обложка, бумага, шрифт и тому подобные вещи способствуют образованию впечатления наравне с текстом. Книга рассчитана на людей, которые думают так же.

 

Книга продаётся. Стоимость её – 500 рублей. Тем, кто хочет приобрести её, следует написать мне об этом в личном сообщении. Способы передачи (или доставки) и оплаты обсуждаются с каждым индивидуально. Я думаю, это будет приятное приобретение.

 

Благоволите.

Краеугольный камень

 

Есть в знании вера

В незыблемость общих начал

И в бытности – сфера,

Где разум от века молчал.

 

Кто, с жизнью не споря,

Запретных плодов не вкусил,

Тот плачет от горя

Над сонмом непонятых сил.

 

И, если не сдавит

Усталое сердце броня,

Пытливец представит,

Надежду на милость храня,

 

Что мысль однобока,

А мир – взбаламученный плёс

И надобно Бога,

Но Бога без горя и слёз.

Призвание

 

Там, где я не бог, меня не будет;

Там, где был, – искал.

Жизнь воспоминания не будит –

Нёс, да расплескал.

 

Мука паче гордости и славы,

Но не на века:

Лягут перечёркнутые главы

Вдоль беловика.

 

И приду я – наяву, не в грёзах –

В новые края,

Мир людей, красивых и тверёзых,

По себе кроя.

 

Я откроюсь тысячному вечу –

Воли невпоед –

И, услышав: «Ты не Бог!», отвечу:

«Я Его поэт».

Самосознание

 

Если взять старину, все вожди и правители

Все добытые ими насущные блага

Получили обманом и просто похитили,

Прикрываясь идеей священного флага.

 

Что бы нам ни внушали живые предания,

Облечённые властью скупцы-сумасброды

Учиняли разбой, не ища оправдания,

Ибо жили согласно законам природы.

 

И не знали Вильгельмы, Анри и Григории

Ни того, что стремление к правде живуче,

Ни того, что они из всемирной истории,

А не то бы, наверно, вели себя лучше.

 

Впрочем, удаль царила в эпохи исконные,

А сегодня цена ей – потёртая гривна,

И история в прошлом, и власти законные,

Да и правят они хорошо – прогрессивно.

Воплощение пустоты

 

Тот необъятный человек

Невесть на что себя потратил –

Не строят житниц и сусек

Лесные птицы дрозд и дятел,

 

И сам он – лёгкая рука –

Слыл за прельстителя, рубаку,

Враля, поэта, игрока –

И ни на чём не съел собаку.

 

Он признавал одни верхи,

Стремясь к беспутству ли, к вину ли, –

Но деликатные стихи

Невольно всё перевернули:

 

Да, тлел в нём этот уголёк,

И пустоту своих запросов

Он в формы строгие облёк

И состоялся – как философ.

Среда обитания

 

Всемогущий Господь, просветли –

Что не блажь, то потреба:

На какой высоте от земли

Начинается небо?

 

Пусть на той, где уходят в полёт,

Где мы смотрим и дышим,

И тогда человек предстаёт

Порождением высшим.

 

Я созрел и на веру приму

Мысль, что небо повсюду,

Но поведай об этом всему

Ослеплённому люду –

 

Ведь по сирости носят хомут

Бирюки-недотроги,

А услышав Твой голос, поймут,

Что и сами как боги.

Ипостась

 

Мы живём с неявным, книжным Богом,

Растворённым в памяти мирской.

Он не созерцатель с ясным оком

И не созидатель в мастерской.

 

Он – мечта, которую однажды

Бережным трудом – не впопыхах,

Не для пущей сытости – от жажды

Воплотили в притчах и стихах.

 

И теперь он всюду между нами:

И у тех, кто смотрит свысока,

И у тех, кто обойдён чинами,

Слово «Бог» не сходит с языка.

 

Этот образ никому не внове –

С ним сроднились, мудрости вкусив, –

Но такой, запечатлённый в Слове,

Бог красив. Поистине, красив.

Искусство как оно есть

 

Счастлив стихотворец с повадками ловца:

Встанет лыко в строку для красного словца.

 

Смысл рождает повод, а цели не ясны,

Им замена – жажда грядущей новизны.

 

Но живой стихии не надобен расчёт –

Дерево не знает, зачем оно растёт.

 

Только вьются ветви и прядает листва –

Это вместе радость и правда естества.

Ивану Бездомному

 

Стремящийся предвидеть, править

И строить сразу на века,

Увы, тебя нельзя поздравить:

Рука твоя не столь легка.

 

Расчёт тебе даётся плохо;

Скрывая подлинный секрет,

Преображается эпоха,

И ей не нужен твой декрет.

 

На формулы простые падок,

Ты полагаешь, что умён,

И посягаешь на порядок

Перетекания времён.

 

Но, пожелав объять живое,

Ты остаёшься на мели:

Ведь жизнь не признаёт конвоя

И сам «творец» – не пуп земли.

Слово в слово

 

Представьте фотографию Христа:

Бесстрастной, ей не может быть присуща

Торжественность священного холста.

 

Десница живописца всемогуща

И вдохновенно льстит, вообразив,

Что имярек изысканно красив.

 

А Он красив неявной красотой

С печалью неразгаданной в обнимку,

Но их не видно в дымке золотой.

 

Лишь вняв несуществующему снимку,

Пытливец разгадал бы, чем объят

Всю тайну жизни высказавший взгляд.

В одни ворота

 

Дорогу осилит не всякий идущий,

Когда её небо темно:

Пройдёт она топью, жнивьём или пущей –

Заранее знать не дано.

 

Блуждать среди сонма разломов и трещин

Страшнее, чем жить взаперти;

Счастливый исход за труды не обещан –

И всё-таки стоит идти.

 

С судьбой, принимающей вид недотроги,

Немыслимы тяжба и торг,

Но самые тайна и зыбкость дороги

Внушают холодный восторг.

 

И если надежды на лучшее шатки

И все ожидания – ложь,

То рядом – забвение в царстве загадки,

Куда равнодушный не вхож.

Рациональная ностальгия

 

Прошлое всегда прекрасно

Тем, что больше не опасно.

То, что вышло безобразно,

Остаётся под замком.

То, что было сердцу мило,

Втайне служит как белила:

Белым чёрное залило –

Нить связалась узелком.

 

Но прорехи и огрехи,

Как и сущие успехи, –

Те же памятные вехи,

Та же самая статья.

И, кладя густой румянец,

Наводя на шрамы глянец,

Память тешит горьких пьяниц,

Пьющих чашу забытья.

 

Сбросить упряжь – и забыться!

Боль живущих – рай сновидца.

Пусть струится и клубится

Старых зарев сладкий дым.

Благо – верить самым дошлым:

Всё явившееся пошлым

В будущем сольётся с прошлым

И окажется святым.

Преемственность

 

Я во времени не одинок:

Будет тот, кто совьёт мне венок;

Если сын – воспитаю в нём гения,

Если дочь – дам ей имя «Евгения».

 

Жизнь берущий как дар, не взаймы,

Его мысли и чувства прямы;

Родом свой – говорят: «Продолжение»,

Родом чуждый – его одолжение.

 

Сколько путников – столько путей;

Но плеяда любезных детей

На родных и сторонних не делится,

И Юнона – одна им владелица.

 

Все мы – песни в лазурной тиши,

В каждом – рифмы движений души,

Свежесть празднества, утро воскресное;

Только это и есть интересное.

Воздержанность

 

Никто не знает, Бог я или нет:

Я наяву ничем себя не выдам,

Не возмущу движение планет,

Повелевая призрачным болидом,

 

Не расскажу, зачем я был рождён,

На что мне так потребны стать и воля –

То, чем ещё не всякий награждён

Для рыцарства без шпаги и пистоля;

 

Нет, я пребуду в ранге «пескаря»,

Смотря на мир в открытом книжном томе,

Довольствуясь пространством пустыря

И хоронясь до срока в отчем доме;

 

И будет взгляд мой – жадный уголёк –

В безмолвии глубок необычайно…

Вам вольно видеть в сказанном намёк;

Что ж, всё в словах намёк, а больше – тайна.

Энтропия

 

Давайте подольше не сложим

Зазубренных наших мечей –

И в трудном бою потревожим

Покой вековых обручей.

 

Ни бытность в довольстве и холе,

Ни нравы покорной толпы

Не льстят неприкаянной воле,

Свернувшей с избитой тропы.

 

Возьмёмся – и всё же не сдвинем

Твердыню юдоли мирской;

Но пусть мы подольше не сгинем,

Сражаясь с тлетворной тоской.

 

И, мысля, что наше бунтарство

Земных не сровняет бугров,

Приблизим заветное царство

В одном из возможных миров.