Свободная импровизация и шарлатаны
- Ответов 31
- Просмотры 19,2 тыс
- Создана
- Последний ответ
Топ авторов темы
-
yardbird 12 постов
-
my-best-trip 10 постов
-
Analyt 2 постов
-
aspopov 2 постов
Добрый день, заинтересовала ваша беседа, поэтому хотел бы внести и свое слово.
Well...
Исходя из понятия музыки, можно вынести совершенно разные представления о ней – это и ладово-гармоническое начало, это и ритм, это и сонорные аспекты, это и форма, доходя вплоть до того, что музыка – это любой отдельный звук, который окружает нас. Двадцатый век, с его множеством течений (не только в джазе) показал, что всё зависит от того, насколько ваше мышление открыто для звуков. Но прежде, чем искать истину среди хаоса волн, стоит научиться не противоречить себе.
Вся музыкальная история упирается в то, что человек хочет музыкально развиваться и открывать новые миры. Казалось бы, чем больше тебе доступно, чем меньше ограничений на тебя возлагается, тем большую ответственность за содержание ты должен нести. Это было справедливо до определенного этапа, пока дадаизм не проник в суть музыки, переосмыслив всё, что было создано и наработано за многие годы. Демагогия и софистика – путь тех, кто возжелал достигнуть пьедестала легким путем. Но этот путь для них же оказался длиной в целую жизнь, длиной в целую мысль. А вы знаете, где мечты превращаются в белых лошадей?
Джазовая музыка всегда являлась младшим братом академического искусства. Смотря вслед своему предшественнику, она пыталась воссоздать в своей концепции то, что было пройдено годами ранее. Но следует учитывать, что джаз является фольклором в своей основе в противоположность академической музыке, где личность автора главенствует над всем. Опираясь на опыт композиторов-теоретиков, которые вносили в свое искусство и философский смысл, порой преподнося его в виде лекций или книг, джаз пошел схожим путем, но его концепции строились вокруг свободы выражения чувств в музыке. Современное искусство показало человеку, что у него есть право выбора - выбора не только музыки, но и того, что в конечном счете он будет воспринимать как музыку. Именно эта свобода создала множество споров по этому предмету. Если учесть, что современные тенденции выходят за рамки традиционных передовых школ, то музыкальная мысль выливается в конечном итоге в вопрос - Является ли отдельно взятый звук искусством? Такие джазмены, как Уильям Паркер, Петер Бретцман, Антони Бракстон, Дерек Бэйли и другие достигли в своем русле того положения, когда творческий полет мысли, ощущения момента - есть музыка. Свободная импровизация второго поколения (поколения free improv) рождалась в джемсэйшнах, где музыканты сами не знают, что они будут играть, в какой форме и тональности, и какая у них будет согласованность между собой. Отсутствие стандартов подтвердило, что прогрессии не являются основным элементом для сплоченности музыкантов. Есть некое внутреннее чувство, чувство друг друга, где эмоциональные линии сплетаются в едином порыве. Критика обрушивалась самым суровым образом на подобные эксперименты, но подобного вида искусство оставалось непоколебимым на протяжении многих лет, принимая в свои ряды новых и новых послушников в виде музыкантов и новых последователей в виде слушателей.
Прежде всего, не стоит путать фри-джаз со свободной импровизацией. Эти вещи не равнозначны и несут в себе совершенно разные философские содержания. Когда вы слушаете Колмана, то понимаете, что за свободой линий стоит фундамент школ. Но, когда вы слушаете Брётцмана, то вы исходите от линий момента, за которыми лежит только образ чувств.
Идея всегда стоит выше рационального подхода, если за эту идею еще и бороться. Так поступали музыканты, которые долгое время были в андеграунде – играли музыку, которая им казалось смыслом жизни. Они обрели единомышленников и последователей в этом деле. Но позже андеграундная культура поднялась наверх – в мир больших имен, больших людей. И среди подземных дикарей нашлись те, кто прекрасно владел языком светского общества. Обмен идеями привел к успеху, а новую волну окрестили авангардом. Но не все поняли и прочувствовали ту грань, которая стояла за этим сплавом. Что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Но мы живем в век равноправия, где границы размыты. Для некоторых их совершенно нет. Где же та школа, которая учила нас законам этики и морали? Она исчезла. Мы учимся сами, мы вынашиваем свои мысли годами, мы боремся за себя – вдали от кодексов, правил и устоев. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на гаммы и прогрессии. А люди слишком глупы, чтобы вникнуть в суть. Фарс заменяет тонкую иронию, а пошлость спокойно сходит за смак. Никаких канонов, никакого контрапункта. Вы слышали это вчера? Вы вошли в бит музыки, проникли в атмосферу. Таблетка действует на всех, кто желает ее вкусить, почувствовать ее действие. Подобно йогам, внушающим себе, что листик – это аппетитное жаркое, зритель желает обмануть себя, позволив музыканту диктовать правила игры. Шаг за шагом зритель уже не играет никакой роли в том хаосе музыки, которая исходит от исполнителя.
Может ли музыкант, не умеющий играть стандарты, не быть шарлатаном? Обязательно ли знать прогрессии, чтобы творить? Вряд ли чувства строятся по этим критериям или вообще имеют определенную структуру. Весь процесс настолько тонок, что погружаться в него стоит лишь затем, чтобы немного подискутировать на ту или иную тему. Так ли это важно – обманывает ли вас музыкант или же публика недостаточно честна перед собой, если музыка достигает не только ваших ушей, но и вашего сердца. Я бывал на многих именитых музыкантах, которые не трогали меня своей свободной подачей. Если их настрой не совпадает с твоим настроем, то не следует внушать себе, что ты попал в такт. Каждому из них выделен свой уголок в этом мире и свои зрители. Что касается музыкально-исторического контекста, то в лету канут многие, даже те, кто всё еще удерживается на волне так называемого авангарда.
Музыканты, не знающие стандарты и прогрессии просто не имеют право именоваться авангардным искусством, ведь они не знают основ. А авангард и разрушение не есть синонимы. Авангард и неопределенная форма (в общем смысле), также не являются синонимами. Авангард - прежде всего взгляд в будущее из настоящего, построенный на прошлом. И не только видение искусства таким, каким чувствуют его музыканты, но это и логическое продолжение и завершение традиций. Не зная основ языка, нельзя говорить а нем, даже, если улавливаешь и запоминаешь отдельные фразы. Человек всегда учится с нуля и накапливает жизненный опыт в процессе. Разрушая без причин и довольствуясь своей работой, деятель обматывает всех, включая самого себя. Такое искусство возможно лишь до тех пор, пока миф имеет поддержку. Но возвращаясь в реальность, понимаешь, что в основе стоят все те же до ре ми, которые были всегда.
С самого начала музыкальной деятельности человек пытался организовывать звуки в определенный ряд и комбинации - так, чтобы строй удовлетворял его слух. Со временем шло усложнение этих комбинаций, пытаясь разбавить палитру новыми красками и оттенками. В итоге мы пришли к тому, что спектр охватил весь звуковой ряд и всевозможные комбинации, не оставив пустого места для новых открытий. География звуков была логически завершена. Воспользовавшись этим, люди перестали бояться совершить ошибку, ведь теперь места для нее просто не было - любая комбинация, любой паттерн были верны. Но как можно оценить что-то, когда никаких критериев оценки уже не существует? Открытая система совершенно не нуждается в критике и спорах. Из чего исходит художественная оценка произведения и какие критерии существуют в современной музыке - сказать сложно.
Вряд ли найдется человек, который способен уловить тонкость сиюминутной импровизации джазового музыканта в свободном стиле. Вряд ли найдется большой оркестр, который не требует этой самой организации звуков, ведь в итоге получился бы хаос. Все, так или иначе, свободно мыслящие люди играют в камерном составе. Импровизация трио исходит от каждого солиста, которые взаимодействует друг с другом на интуитивном уровне. Заложено ли в этом нечто больше, чем голая импровизация - понять достаточно сложно. А если это голая импровизация, то какую ценность она может нести? Подобные представления использовались и в академическом искусстве прошлых столетий, когда музыканты играли по цифрованной заготовке. Это роднит их с ранними джазовыми коллективами, когда аранжировка появлялась из головы, а не была заранее придумана. Но все же форма оставалась четкой и непогрешимой. Когда формы нет, нет законов и нет правил, то роль музыканта сводится лишь к виртуозному владению инструментом, когда его игра разнообразится различными приемами и способами звукоизвлечения. Иначе - любой человек может заменить музыканта на сцене, а публика не почувствует эту подмену. Вряд ли даже люди с музыкальным образованием смогут мгновенно идентифицировать профессионала своего ремесла. Порой профессионализм скрыт за границами эмоционального порыва. Множество музыкантов так и поступают - используют продуманные паттерны, видоизменяя их и украшая, развивая или упрощая.
Квадрат Малевича показал, что за черным пятном на белом холсте кроется намного больше, чем искусство примитивизма и потуг Герострата. Но что представляют собой множество похожих картин двадцатого века, в которые пытались влить философию, как в некий сосуд? Является ли повтор чем-то новым, передовым?
Разные точки зрения по поводу картины, как и масса различных чувств имеют право существовать. Одни находят в квадрате фарс, другие знают его историю. Третьих данный вид искусства затрагивает своим очарованием, при этом они не имеют представлении о его истории. Так и с музыкой - искусство чувств стоит вне рамок рационализма, хотя именно для художественной оценки искусства, всегда нужно руководствоваться разумным началом.