Сюда предлагаю постить понравившиеся стихи других авторов.

Снова таянье, маянье, шорох,

Лень и слабость начала весны:

Словно право в пустых разговорах

Нечувствительно день провести.

 

Хладноблещущий мрамор имперский,

Оплывая, линяя, гния,

Превратится в тупой, богомерзкий,

Но живительный пир бытия.

 

Но не так же ли неотвратимо

Перешли мы полгода назад

От осеннего горького дыма

В неподвижный, безжизненный ад?

 

На свинцовые эти белила,

На холодные эти меха

Поднимается равная сила

(Для которой я тоже блоха).

 

В этом есть сладострастие мести --

Наблюдать за исходами драк,

И подпрыгивать с визгом на месте,

И подзуживать: так его, так!

 

На Фонтанке, на Волге и Каме,

Где чернеют в снегу полыньи,

Воздается чужими руками

За промерзшие кости мои.

 

Право, нам ли не ведать, какая

Разольется вселенская грязь,

Как зачавкает дерн, размокая,

Снежно-талою влагой давясь?

 

Это пир пауков многоногих,

Бенефис комаров и червей.

Справедливость -- словцо для убогих.

Равновесие -- будет верней.

 

Это оттепель, ростепель, сводня,

Сор и хлам на речной быстрине,

Это страшная сила Господня,

Что на нашей пока стороне.

 

Дмитрий Быков

Нечаянная осень

 

Смотрю я вдаль и веры нет глазам.

Казалось бы вчера бродил по этим вот лугам.

Нога моя (мой спутник неотвязный)

Ступала даже там, вот там и там.

На дубе том под шумною листвой

Я ветвь жевал и запах желудёжный

Мне ноздри щекотал и я чумной

Кота там видел с цепью золотой

И грезил, обретя покой,

Для жизни светской безнадёжный.

А в тех полях мы шумною гурьбой

Таких же сукиных как я сынов сбирались.

Резвилися, скакали, а порой

Былинку взявши в рот о жизни размышляли.

И где ты? Где же ты, зелёная природа?

То дубу задаю я каверзный вопрос.

Молчит. Молчит скрипучая колода

Лишь желудем меня ударил в нос...

И тут меня как осенило:

Ведь это ж плод громады голой сей!

И он созрел! Как это мило:

Корявый дуб посланье дал о ней -

Об осени, что, верно, наступила.

Я унесу с собой нежнейшее созданье.

В вечор холодный эка красота -

Росток зеленый как воспоминанье:

Русалки, лето, Лукоморье...

Ведь в доме даже нет кота.

И желудь тот подняв, бегу домой вприпрыжку.

В горшок его цветочный посажу.

- Послушай, няня, где же книжка

Про то, как поливать траву?

 

Skaven

 

 

 

 

***

Но я просыпаюсь,

И в путь собираюсь,

Меня не удержишь ни мхом, ни травою.

Проснувшимся - горе,

И, может быть, вскоре

Я стану бессмертным, - ты станешь вдовою.

 

***

Мудрость веков осилим, вливаясь в потоки ветра.

Силу измерим светом, сливаясь в танце с лучиной.

Завтра наступит позно, мы не найдём ответа.

Лишь остаются ступеньки и лестница к краю света.

Я торговал мечтою, делал из времени маски

И улыбался тихо, читая тёмные сказки.

Сердце причиной ранил, играл в подземелье в прядки

И достигал успеха, когда убегал без оглядки

Радуюсь или тоскую, наверное есть закладки.

Я человек прореха?

Наверное просто джокер...........

 

очень правдиво и очень о жизни..........

 

 

Я не люблю фатального исхода,

От жизни никогда не устаю.

Я не люблю любое время года,

Когда веселых песен не пою.

Я не люблю холодного цинизма,

В восторженность не верю, и еще -

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда на половину,

Или когда прервали разговор.

Я не люблю когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,

Червей сомненья, почестей иглу.

Или, - когда все время против шерсти,

Или когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,

Уж лучше пусть откажут тормоза.

Досадно мне, что слово "честь" забыто

И что в чести наветы на глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,

Нет жалости во мне, и не спроста:

Я не люблю насилья и бессилья,

Вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя когда я трушу,

Я не люблю когда невинных бьют.

Я не люблю когда мне лезут в душу,

Тем более когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,

На них мильон меняют по рублю, -

Пусть впереди большие перемены,

Я это никогда не полюблю.

Россия пахнет поездом

(Не надо объяснять).

Россию ели поедом

Отец её и мать.

 

Ну, а Россия катится

На Запад и Восток,

Её слепое платьице

Вздувает ветерок.

 

Россия пахнет потом

И сорною травой,

Пожаром, сном, работой

И словом: Боже мой...

 

Илья Картушин

КАРТИНКА ДЕТСТВА

 

Работая локтями, мы бежали,-

кого-то люди били на базаре.

Как можно было это просмотреть!

Спеша на гвалт, мы прибавляли ходу,

зачерпывая валенками воду

и сопли забывали утереть.

 

И замерли. В сердчишках что-то сжалось,

когда мы увидали, как сужалось

кольцо тулупов, дох и капелюх,

как он стоял у овощного ряда,

вобравши в плечи голову от града

тычков, пинков, плевков и оплеух.

 

Вдруг справа кто-то в санки дал с оттяжкой.

Вдруг слева залепили в лоб ледяшкой.

Кровь появилась. И пошло всерьез.

Все вздыбились. Все скопом завизжали,

обрушившись дрекольем и вожжами,

железными штырями от колес.

 

Зря он хрипел им: "Братцы, что вы, братцы..." -

толпа сполна хотела рассчитаться,

толпа глухою стала, разъярясь.

Толпа на тех, кто плохо бил, роптала,

и нечто, с телом схожее, топтала

в снегу весеннем, превращенном в грязь.

 

Со вкусом били. С выдумкою. Сочно.

Я видел, как сноровисто и точно

лежачему под самый-самый дых,

извожены в грязи, в навозной жиже,

всё добавляли чьи-то сапожищи,

с засаленными ушками на них.

 

Их обладатель - парень с честной мордой

и честностью своею страшно гордый -

все бил да приговаривал: "Шалишь!..."

Бил с правотой уверенной, весомой,

и, взмокший, раскрасневшийся, веселый,

он крикнул мне: "Добавь и ты, малыш!"

 

Не помню, сколько их, галдевших, било.

Быть может, сто, быть может, больше было,

но я, мальчишка, плакал от стыда.

И если сотня, воя оголтело,

кого-то бьет,- пусть даже и за дело! -

сто первым я не буду никогда!

 

 

1963

Евгений Евтушенко.

от настроенья

осталась лишь корочка -

черная

черствая

с кружевом плесени -

съешь и ее

в уголочке на корточках -

в пыльном сухом закуточке

под лесенкой...

помни всегда - что -

вернувшись из дальнего

странствия ты -

целиком или полностью

должен стать частью того -

что оставлено -

телом заполнить

пустоты и полости...

выйду за дверь -

попрощаюсь с соседями -

к двери пришпилю записку -

теперь меня

жди только к ужину -

корочка съедена -

залпом осушена

чаша терпения...

 

LenaS

 

я домой приехала

налегке...

я смотрела

из-под контактных линз -

как терялись близкие -

вдалеке...

я сменила маску -

и десять лиц...

я тебе позвонила -

и ты сказал -

что придешь встречать -

и пришел - встречать...

за твоей спиною

торчал вокзал -

что он мог еще -

кроме как торчать?..

я домой приехала -

чтоб вернуть

лишь себя -

плотоядно косился шкаф -

но мне нечего было

засунуть внутрь -

я кота

не вынула

из мешка...

 

LenaS

Пятый прокуратор (Лена Гуляева)

 

 

"Изгнать конвой, уйти из колоннады внутрь дворца, велеть затемнить комнату, повалиться на ложе, потребовать холодной воды, жалобным голосом позвать любимую собаку Банга, пожаловаться ей на гемикранию..."

М.А. Булгаков

 

 

мигрень

мигрирует

от темени к вискам

взрывает всплесками

искрящуюся темень

выдалбливает кость

струёй песка

ссыпая в глаз

силиций кремний кремень

кремень

огонь

круги

кромешный ад

два пальца мнут висок

и в хруст другие

грызёт крысёнком

 

тридцать третий год

 

Пилат

 

жара

сомнения

мигрень

гемикрания

 

 

"Около двух тысяч лет сидит он на этой площадке и спит, но когда приходит полная луна, как видите, его терзает бессонница..."

М.А.Булгаков

 

 

бессонница

(двенадцать тысяч лун -

дробь!)

барабан гордыни

продырявлен

изнанку дня

истачивают рьяно

безжалостные капли:

трус

раб

лгун

 

единственного утра пелена

и жизнь - насмарку,

только - остроухий...

 

бессмертье -

вечный стыд за слабость духа -

отдам

за сон,

где казнь

отменена

Проезжая мимо салемской ведьмы

 

(Игорь Царёв)

 

 

Дрожит устало

Вечерний воздух,

Домой скорее

Добраться мне бы.

Но отразились

В асфальте звезды.

И мой троллейбус

Плывет по небу.

 

Тычинке в пару

Найдется пестик -

Закон природы

Универсален.

У юной ведьмы

На шее крестик,

Стоит у бара

И курит «Салем».

 

В надбровных дугах

Звон колокольцев –

Идет охота

За беглым взглядом,

Играют пальцы,

Мерцают кольца,

Горчит улыбка

Лукавым ядом.

 

Но есть лекарство

И от лукавства -

Швейцар поодаль

Стоит набычась –

Он не подарит

Тебе полцарства,

Он сам охотник,

А не добыча.

 

А я и вовсе

Иная птица,

Меня троллейбус

Проносит мимо.

Усталый вечер

Мазнул по лицам

Неуловимо

Осенним гримом.

 

Кому направо,

Кому налево,

Моя ж дорога

Восходит к трону –

В воздушном замке

Ждет королева,

И чистит мелом

Мою корону.

 

Превратные стихи

 

(Олег Горшков)

 

 

Порой небрежно выглянешь в окно

И станешь изваяньем Боттичелли –

Взгляд просветлен, и отвисает челюсть,

Сквозь форточку тончайшим белым льном

На тело воздух падает весенний.

И царственны подробности двора:

Ленивые, со скрипом, карусели,

Луж приглушённый блеск et cetera…

С заутрени на лавочки во двор

Неспешно возвращаются старушки.

О, как легко их причащенным душам

Вновь по душам затеять разговор.

Внезапный флирт чумного пуделька

С громадной черной сукой в лысых пятнах, -

И тот ведь схожим кажется слегка

С репризой Мейнингенского театра.

Светящаяся пыль поверх ковров

Висит, искрится - зрелище субботы.

Домохозяйки, может, за работой,

А может, за магической игрой -

Синкопы извлекают. У пивной,

Поблизости, веселия флюиды,

Античный праздник - Мартовские Иды,

Гул Палатина, гомон озорной.

Там завсегдатай всю рассмотрит суть,

Весь абрис мирозданья, скажем, что ли.

Там не поймешь, базарят ли, глаголют

Пророчески, пока не пуст сосуд

С амброзией, разбавленной на треть

Румяной, полногрудой, ушлой Машей…

Глядишь в окно, и белый день все краше.

Не больно жить. Не страшно умереть.

Лишь в некий миг, неведомо какой,

Предчувствие такое вдруг накатит

Предательски. Так быстро и легко

Взгляд безмятежность ясную утратит...

Всё тот же двор, и это же окно.

И, в общем, те же время и пространство,

Но, боже мой, как мерзко это пьянство,

Там, у пивной. Как гибельно оно.

Последний наполняется баллон.

Обкладывает трехэтажным Маша

Своих клиентов, сумрачных и страшных,

Друг другу начищающих ебло.

Надравши глотки, свой смутив покой

Из-за пустой бутылки у качелей,

На лавку, как на пост, старушки сели

Для грязных пересудов шепотком.

Завеса пыли, сбитая с ковров,

Как серый призрак отлетает в лужу

Зловонную, и, став опять ненужной

И одинокой среди всех миров,

Собака злобно лает в пустоту,

Хвостом сгоняя жирных мух с проплешин.

Скрежещут карусели. Безутешен,

Надрывен звук и слышен за версту.

Лучистый блик давно уже ушел

В какой-то из проулков между серых,

Бетонных плит, а с ним и баядера,

С ним бабочка, разряженная в шёлк,

Вспорхнула прочь. И в воздухе прохлада

Всё злее жжет, и так печально жить.

Но ты стоишь и не отводишь взгляда,

Рискуя воспаленье подхватить.

И ощущаешь вновь, в который раз,

Условность всякой зримости и сути.

Они лишь образ, что навеян лютней

Внутри тебя. Их блеклый парафраз…

 

Наконец-то нашёл картинку для этого стихотворения, поэтому вынес в отдельный пост. Автора вы сами знаете.

 

За гробом

 

Под землей есть тайная пещера,

Там стоят высокие гробницы,

Огненные грезы Люцифера, —

Там блуждают стройные блудницы.

 

Ты умрешь бесславно иль со славой,

Но придет и властно глянет в очи

Смерть, старик угрюмый и костлявый,

Нудный и медлительный рабочий.

 

Понесет тебя по коридорам,

Понесет от башни и до башни.

Со стеклянным, выпученным взором

Ты поймешь, что это сон всегдашний.

 

И когда, упав в твою гробницу,

Ты загрезишь о небесном храме,

Ты увидишь пред собой блудницу

С острыми жемчужными зубами.

 

Сладко будет ей к тебе приникнуть,

Целовать со злобой бесконечной.

Ты не сможешь двинуться и крикнуть…

Это все. И это будет вечно.

Изменено 7 октября, 200520 г. пользователем Гость

БАБОЧКА

I

 

Сказать, что ты мертва?

Но ты жила лишь сутки.

Как много грусти в шутке

Творца! едва

могу произнести

"жила" — единство даты

рожденья и когда ты

в моей горсти

рассыпалась, меня

смущает вычесть

одно из двух количеств

в пределах дня.

 

II

 

Затем, что дни для нас —

ничто. Всего лишь

ничто. Их не приколешь,

и пищей глаз

не сделаешь: они

на фоне белом,

не обладая телом,

незримы. Дни,

они как ты; верней,

что может весить

уменьшенный раз в десять

один из дней?

 

III

 

Сказать, что вовсе нет

тебя? Но что же

в руке моей так схоже

с тобой? и цвет —

не плод небытия.

По чьей подсказке

и так кладутся краски?

Навряд ли я,

бормочущий комок

слов, чуждых цвету,

вообразить бы эту

палитру смог.

 

IV

 

На крылышках твоих

зрачки, ресницы —

красавицы ли, птицы —

обрывки чьих,

скажи мне, это лиц

портрет летучий?

Каких, скажи, твой случай

частиц, крупиц

являет натюрморт:

вещей, плодов ли?

и даже рыбной ловли

трофей простерт.

 

V

 

Возможно, ты — пейзаж,

и, взявши лупу,

я обнаружу группу

нимф, пляску, пляж.

Светло ли там, как днем?

иль там уныло,

как ночью? и светило

какое в нем

взошло на небосклон?

чьи в нем фигуры?

Скажи, с какой натуры

был сделан он?

 

VI

 

Я думаю, что ты —

и то и это:

звезды, лица, предмета

в тебе черты.

Кто был тот ювелир,

что, бровь не хмуря,

нанес в миниатюре

на них тот мир,

что сводит нас с ума,

берет нас в клещи,

где ты, как мысль о вещи,

мы — вещь сама?

 

VII

 

Скажи, зачем узор

такой был даден

тебе всего лишь на день

в краю озер,

чья амальгама впрок

хранит пространство?

А ты — лишает шанса

столь краткий срок

попасть в сачок,

затрепетать в ладони,

в момент погони

пленить зрачок.

 

VIII

 

Ты не ответишь мне

не по причине

застенчивости и не

со зла, и не

затем, что ты мертва.

Жива, мертва ли —

но каждой Божьей твари

как знак родства

дарован голос для

общенья, пенья:

продления мгновенья,

минуты, дня.

 

IX

 

А ты — ты лишена

сего залога.

Но, рассуждая строго,

так лучше: на

кой ляд быть у небес

в долгу, в реестре.

Не сокрушайся ж, если

твой век, твой вес

достойны немоты:

звук — тоже бремя.

Бесплотнее, чем время,

беззвучней ты.

 

X

 

Не ощущая, не

дожив до страха,

ты вьешься легче праха

над клумбой, вне

похожих на тюрьму

с ее удушьем

минувшего с грядущим,

и потому,

когда летишь на луг

желая корму,

приобретает форму

сам воздух вдруг.

 

XI

 

Так делает перо,

скользя по глади

расчерченной тетради,

не зная про

судьбу своей строки,

где мудрость, ересь

смешались, но доверясь

толчкам руки,

в чьих пальцах бьется речь

вполне немая,

не пыль с цветка снимая,

но тяжесть с плеч.

 

XII

 

Такая красота

и срок столь краткий,

соединясь, догадкой

кривят уста:

не высказать ясней,

что в самом деле

мир создан был без цели,

а если с ней,

то цель — не мы.

Друг-энтомолог,

для света нет иголок

и нет для тьмы.

 

XIII

 

Сказать тебе "Прощай"

как форме суток?

Есть люди, чей рассудок

стрижет лишай

забвенья; но взгляни:

тому виною

лишь то, что за спиною

у них не дни

с постелью на двоих,

не сны дремучи,

не прошлое — но тучи

сестер твоих!

 

XIV

 

Ты лучше, чем Ничто.

Верней: ты ближе

и зримее. Внутри же

на все на сто

ты родственна ему.

В твоем полете

оно достигло плоти;

и потому

ты в сутолке дневной

достойна взгляда

как легкая преграда

меж ним и мной.

 

Так оригинально звучит :Автора вы сами знаете!

(мне тоже понравилось https://academ.club/html/emoticons/smile.gif )

Стихотворение А.А.Блока. Почему-то очень понравилось... https://academ.club/html/emoticons/smile.gif

 

Есть игра: осторожно войти,

Чтоб вниманье людей усыпить;

И глазами добычу найти;

И за ней незаметно следить.

 

Как бы ни был нечуток и груб

Человек, за которым следят,-

Он почувствует пристальный взгляд

Хоть в углах еле дрогнувших губ.

 

А другой-точно сразу поймет:

Вздрогнут плечи, рука у него;

Обернется-и нет ничего;

Между тем-беспокойство растет.

 

Тем и страшен невидимый взгляд,

Что его невозможно поймать;

Чуешь ты, но не можешь понять,

Чьи глаза за тобою следят.

 

Не корысть, не влюбленность, не месть;

Так-игра, как игра у детей;

И в собрании каждом людей

Эти тайные сыщики есть.

 

Ты и сам иногда не поймешь,

Отчего так бывает порой,

Что собою ты к людям придешь,

А уйдешь от людей не собой.

 

Есть дурной и хороший есть глаз,

Только лучше б ничей не следил:

Слишком много есть в каждом из нас

Неизвестных, играющих сил...

 

О, тоска! Через тысячу лет

Мы не сможем измерить души:

Мы услышим полет всех планет,

Громовые раскаты тиши...

 

А пока в неизвестном живем

И не ведаем сил мы своих,

И, как дети, играя с огнем,

Обжигаем себя о других...

 

Стихотворение Fillisa

 

Все соткано из ниток расставанья.

Любовь, как сон, - разлуки полотно.

Безумство помыслов от встречи ожиданья;

Но только тусклый свет пронзит окно.

 

Разлука долгая сома погасит свечи,

В усталом сердце, затушив огонь.

Что догорает в долгий, тихий вечер…

Мы тихо ждем, превозмогая боль.

 

Душа бросает вызов огорченьям,

Не видя слез чужих, текущих мимо.

Но так прекрасны светлые мгновенья,

Когда встречаем мы своих любимых!

 

 

Даже что-то в сердце задело... Очень нравится! https://academ.club/html/emoticons/rolleyes.gif