Дамы и господа!

Обстоятельства сложились так, что Ваш покорный слуга оказался хранителем некоторого количества рукописей в разных жанрах изящной словесности, принадлежащих перу, то бишь перьям, двух-трёх небольших компаний и относящихся к шестидесятым-восьмидесятым годам XX века. Большинство этих сочинений никогда не видело света, если не считать узенького, совсем междусобойного, по преимуществу общажного самиздата (впрочем, кое-что с годами обнаруживалось в совсем неожиданных местах, в том числе и на этом форуме).

Вопрос: стоит ли эту макулатуру предлагать вниманию уважаемой форумной общественности? Для меня в равной мере возможны два ответа.

1. Не стоит, поскольку, раз авторы не пробились в печать ни в своё время, ни в Эпоху Гласности и Перестройки, когда публиковалось что ни попадя, то они явные лузеры, а их писанина скорее всего ерундовая.

2. Стоит, поскольку представляет исторический интерес, а кроме того — вдруг да и что-то непреходящее попадётся: открыли же Эдварда Тэйлора, одного из крупнейших американских поэтов, через 210 лет после его смерти.

 

Хотелось бы услышать Ваши мнения.

Опроса не устраиваю, поскольку для публикации преимущество отрицательных ответов не очень важно — набралось бы заметное число интересующихся!

QUOTE (Analyt @ Nov 1 2006, 01:53)

По этому случаю попробовала подставлять аналогичные приставки из русского, но что-то однообразно получилось, а вот к "орто-, мета-, пара-, квази-, псевдо-" и вовсе не нашлось.

«Псевдо» вполне соответствует «лже». Остальные действительно сложно передать.

 

А вот орто-, мета- и пара- могут оценить химики (эти приставки всегда пишутся курсивом).

Прежде чем продолжить публикацию, считаю своим приятным долгом принести свою искреннюю и глубокую благодарность Марии Горынцевой и Analyt за неоценимую помощь в разборе архива и подготовке текстов. Без их помощи и постоянной ободряющей поддержки дело шло бы несравненно медленнее, а может, и вообще не началось бы.

 

 

 

Акакий Черепняк

 

 

Волшебное кольцо

Сказка

 

 

 

1

 

   На дворе противным надтреснутым голосом заорал петух.

   У этого рыжего одноногого чудовища была одна особенность: он мог орать бесконечно, без перерыва, как старая заигранная пластинка, когда её заедает. Федот проснулся и подумал: «Какого дьявола он орёт? Ведь сегодня суббота, отгул». Он вырвал подушку из-под головы Серафимы и швырнул в окно. Голова со звуком «Бум» ударилась об изголовье кровати, но Серафима даже не проснулась и лишь причмокнула во сне губами. Петух, крякнув, умолк, словно ему нажали на кнопку. Но Федоту уже не суждено было уснуть. Подушка, вероятно, попала в будку, где спал пёс Бабай. Страж Федотова дома, не поняв спросонья, кто напал на него, вцепился врагу в бок и стал с громким рычанием трепать его. Из подушки полетели перья, они полезли псу в нос и в пасть. Это несколько охладило пыл Бабая, он бросил подушку, сел и начал чихать так громко, как будто во дворе проводились ядерные испытания.

   Федот встал, надел калоши, вышел во двор и ударил Бабая сковородкой по голове. Пёс завыл, как сирена скорой помощи, и стал шумно чесать затылок задней лапой.

   Сон как рукой сняло. Федот вернулся домой, лёг на кровать и закрыл глаза. Бабай уже не выл, но тихонько повизгивал.

   Федот так мечтал об этой субботе. Всю неделю он представлял себе, как проснётся ближе к полудню и крикнет Серафиме: «Молочка бы!» И та поднесёт ему прямо в постель крынку горячего, только что вскипячённого молока. Но этот петух всё испортил. «Давненько не ел я куриного супа»,— вспомнил почему-то Федот. У него засосало под ложечкой, и это ещё больше разозлило его. «Серафима, чего пожрать можно?!» — крикнул Федот, хлопнув жену по толстому заду. «В печке посмотри, паразит»,— ответила она не просыпаясь. Федот надел штаны, подошёл к печке и открыл заслонку. Там сушились его сапоги и портянки. Федот плюнул и грязно выругался. «Напьюсь,— подумал он,— всё к тому идёт». Забравшись под кровать, Федот разыскал там чулок Серафимы, пошарился в нём и вытащил смятую пятирублёвку. Злобно взглянув на спящую жену, он надел пиджак, кепку, обмотал ноги портянками, вытряхнул из левого сапога кошку, натянул сапоги и вышел из дома.

 

 

(Продолжение следует)

 

конец семидесятых

QUOTE (Guru Permanga Nat @ Nov 1 2006, 01:27)

QUOTE (Analyt @ Nov 1 2006, 01:18) Кстати, а как выглядит потам? Ну, он значительно крупнее, чем гипо-(то есть недо-)потам. Но мельче, чем гиперпотам. https://academ.club/html/emoticons/biggrin.gif

Акакий Черепняк

 

 

Волшебное кольцо

Сказка

 

(Продолжение. Начало см. выше)

 

 

 

2

 

   Было чудесное летнее утро. На небе — ни облачка. Солнце сияло, как бенгальский огонь, разбрасывая кругом лучи-искры. Жатва ещё не началась, и на единственной в деревне улице, названной проспектом имени Первого Советского Трактора, было тихо и спокойно. Сосед, пенсионер Никанор Терентьич, сидел на крылечке в одной майке и слушал «Голос Америки» по только что купленному радиоприёмнику «ВЭФ-201», приговаривая: «Вот брешут, гады! Вот брешут!» Вдали блестела река и какие-то бабы, весело перекликаясь, стирали бельё. Федот решительно повернул в другую сторону и зашагал по направлению к сельпо.

    Магазин уже должны были открыть. Федот шагал, смотрел на утро, на добрые лица людей, и постепенно злость в нём пропадала.

   Из механической мастерской выехал трактор, вырулил на улицу и направился к коровникам. Тракторист Дениска имел обыкновение подвозить доярку Настю к месту работы. Настя сидела рядом с Дениской и громко хохотала, а тот что-то с увлечением ей рассказывал, не глядя на дорогу. «Этак и задавить кого-нибудь может»,— недовольно подумал Федот, посмотрел вперёд и вдруг увидел, кого может задавить Дениска. На середине дороги стояла на четвереньках бабка Антигона. Она что-то искала в пыли и не обращала ни малейшего внимания на трактор. Федот почувствовал, что он способен на благородный поступок. «Куда прёшь, разэдак твою свиноматку!!» — закричал он что есть силы. Дениска вздрогнул и дал резкий тормоз. Настя вылетела из трактора, нелепо дрыгая белыми ногами в зелёных ботинках. Бабка с испугу растянулась на дороге. Федот подошёл к Антигоне и одной рукой поставил её на ноги. «Пятачок вот потеряла… новенький совсем…— шамкала старуха беззубым ртом,— и жизни чуть было не решилась… всё из-за денег проклятых… Спасибо, касатик, спасибо… Всё хоть годик лишний по земле потопаю…»

   Бабка была такая старая, что даже дед Лапидот не знал, сколько ей лет. Ходили слухи, что до революции она была страшно богата, но разорилась, уехала из города и жила одна в далеком домике посреди леса. На что она жила — одному богу известно. Иногда старуха появлялась в деревне, чтобы купить буханку хлеба и крынку молока. Старики поговаривали, что Антигона якшается с нечистой силой, но Федот только посмеивался. Он не верил в нечистую силу.

   Совершив благородный поступок, Федот окончательно повеселел. «Живи, бабуся, на здоровье»,— пробасил он, погрозил Дениске кулаком и вразвалку двинулся по улице.

   «Смешная какая,— думал он, шагая,— личико с Петькин кулачок и сморщенное, как сушёная груша. Нос до подбородка достаёт, а зубов и вовсе нет!» Мысли Федота настроились на философский лад. «Да, старость — не радость. Все мы такие будем, ежели до годков её доживём». Федот представил свою дородную красавицу Серафиму старухой, и ему вдруг стало её страшно жалко. «Худая будет, маленькая, и шамкать так же будет. И никакой радости в жизни… А то ли сейчас ей радостно жить? Вот приду я домой пьяный, куролесить начну, а она опять страдать и ругаться станет!» Федоту совсем расхотелось пить, зато захотелось плакать. Он в растерянности остановился и надолго задумался. Наконец он твёрдо решил сделать жене что-нибудь хорошее. «На трёшку,— думал он.— А мне и двух рублей хватит». И уже собрался вновь двинуться к сельпо, как вдруг услышал за своей спиной скрипучий старушечий голос.

 

 

(Продолжение следует)

 

конец семидесятых

QUOTE (Победитель @ Nov 4 2006, 14:56)

QUOTE (Guru Permanga Nat @ Nov 1 2006, 01:27) QUOTE (Analyt @ Nov 1 2006, 01:18) Кстати, а как выглядит потам? Ну, он значительно крупнее, чем гипо-(то есть недо-)потам. Но мельче, чем гиперпотам. https://academ.club/html/emoticons/biggrin.gifТо есть сверхпотам. Правильно.

Акакий Черепняк

 

 

Волшебное кольцо

Сказка

 

(Продолжение. Начало см. выше)

 

 

 

3

 

   «Касатик, обожди-ка,— прошамкала бабка и поманила Федота своим длинным крючковатым пальцем.— Поди сюды». Заинтригованный Федот настороженно приблизился к старухе. «Знаю, о чём думу таишь,— прошуршала та.— О милой своей думаешь, незлобивая душа. За благодеяние твоё отплачу я тебе добром, помогу жёнушку потешить. Видишь колечко?» Откуда-то из необъятной глубины своих юбок старуха достала кольцо. Такой роскоши Федот в жизни не видел. Колечко было золотое, усыпанное драгоценными камнями. «Это бриллианты, настоящие,— шептала старуха.— Не веришь?» Она подняла с дороги какой-то осколок и провела по нему одним из камней. Осколок тут же развалился на две части точно по проведенной черте. «А это,— бабка указала на самый большой камень, переливавшийся всеми цветами радуги,— Кошачий Глаз. Купи колечко и жене подари. Оно ей счастье принесёт. Недорого возьму. Всего четыре рубля. Другому и за миллион не продала бы».

   Федот заколебался: «На рубль разве что пива выпить можно, да откуда оно в нашем сельпо?»

   «Ты не бойся, покупай! — шептала старуха.— Я бы ни за что не продала, ежели бы давеча ты мне жизнь не спас». Видимо, слухи о невероятном богатстве бабки до революции не были преувеличены, а кое-что и до сих пор сохранилось.

   Федот колебался. Однако он вспомнил, какой разряженной приезжала недавно из города соседская Лушка. Колхоз послал её учиться в городской техникум, а она вышла замуж за сантехника и осталась в городе навсегда. Изредка навещала она родителей и, как правило, потрясала бывших односельчан своими великолепными нарядами и украшениями. А в последний раз она показывала всем золотое кольцо с бриллиантом, которое стоило не меньше стельной коровы. Серафима так восхищалась им… Это воспоминание окончательно убедило Федота. Он представил себе, как утрёт его Серафима нос этой моднице. Ведь на Лушкином кольце был всего один бриллиант.

   Любовь к жене победила. «Держи, старая»,— сказал Федот и протянул старухе пятёрку с оторванным уголком. Старуха порылась в своих юбках, достала железный рубль и отдала его Федоту вместе с кольцом. Федот сунул кольцо в карман и собрался идти дальше, как вдруг старуха зашамкала: «Только ты сам не вздумай надевать его. Ещё неизвестно, что оно мужикам приносит».Федот усмехнулся, махнул рукой, пробасил: «Пока, бабуся, будь здорова», и, повернувшись к ней спиной, шагнул в сторону сельпо. Неожиданно ему показалось, что рубль, который он сжимал в руке, слишком велик. Федот разжал ладонь и посмотрел на монету. Она была старинной, с профилем Екатерины, хотя и блестела как новенькая. «Обманула, старая!» — закричал Федот и обернулся. Старухи нигде не было. Федот удивился. «Ничего себе бегает бабуся, старая плутовка… Эх, а я ведь ей жизнь спас!» Он в сердцах плюнул, посмотрел на рубль, махнул рукой и пошёл к дому. В сельпо ему делать было нечего.

 

 

(Продолжение следует)

 

конец семидесятых

А от сказочки за версту разит Стругацкими, или мне "млится"?

QUOTE (Мария Горынцева @ Nov 4 2006, 21:00)

А от сказочки за версту разит Стругацкими, или мне "млится"?

Боюсь, что «млится». Обычная игра с расхожими штампами советской литературы. И газетной очеркистики тож. Благостность, доходящая до абсурда. Апофеоз нелепицы — иголки от шприца, употребляемые вместо гвоздей.

А от «Понедельника…» разве са-а-амый слабенький отсвет. Таких старух, как бабка Антигона, в совковом дискурсе было пруд пруди, а Наина Киевна — совсем не то! Или Вы о другом?

Акакий Черепняк

 

 

Волшебное кольцо

Сказка

 

(Продолжение. Начало см. выше)

 

 

 

4

 

   Происшедшее событие, однако, не выходило у него из головы. «Кошачий Глаз… Гм… Сам не надевай… А почему? Наверное, бабка по старости спятила, вот и лопочет чёрт знает что! А может быть… Да ну, не верю! Вот возьму и надену! А может, не надо? Нет, надену! Я же материалист всё-таки, а не какой-нибудь Гегель!» И Федот натянул кольцо на безымянный палец левой руки. Оно наделось удивительно легко. Федот огляделся, прислушался, принюхался. Ничего в мире не изменилось. Федот радостно усмехнулся и хотел снять кольцо. Но не тут-то было! Оно свободно вращалось на пальце и даже немного двигалось вперёд и назад. Однако не снималось! Это несколько обеспокоило Федота. Однако он вспомнил, что Серафима и не такие кольца снимала только ей известными методами. И Федот успокоился.

   А вот и калитка. Федот вошёл во двор и по виду избы понял, что жены дома нет. Наверное, ушла полоть огород. Федот закурил «Беломор», поглазел на сороку, сидевшую на проводах, и вошёл в дом. Снял кепку, взглянул в зеркало, почесал небритый подбородок. Каким-то странным показалось ему собственное отражение. «Это ж я,— изумлённо глядя в зеркало, бормотал Федот,— глаза мои, уши мои, нос мой и чуб мой. Что же не так?» И вдруг он понял и похолодел. Его отражение не курило. Федот ошалелыми глазами посмотрел на папиросу в своей руке и снова на отражение. «Вот-вот,— сказало отражение,— хоть бы закурить дал. В наш-то мир сегодня „Беломор“ не завезли». Федот обалдело протянул себе в зеркале папиросу. «Спасибо»,— сказало отражение и тотчас прекратило своё независимое существование. Ничего не понимая, Федот машинально причесался, вытер вспотевший лоб, подошёл к бочке и выпил целый ковш воды. Это слегка успокоило его.

   На улице послышался треск мотоцикла. Кто-то подъехал к Федотову дому и затормозил. Гулко залаял Бабай. В калитку вошёл невысокого роста человек средних лет. Он был похож на того доктора наук, которого присылали в колхоз копать картошку прошлой осенью, однако носил длинные седые усы.

   — Здравствуйте,— вежливо сказал он Федоту, входя в избу.— Вы меня, пожалуйста, извините, я по очень важному для меня делу. Я — нумизмат.

   — Какой-какой мат? — переспросил Федот.

   — Нумизмат,— повторил человек и пояснил: — Деньги собираю.

   — А,— понимающе кивнул Федот, вспомнив про Серафимин чулок.— У меня жена тоже нумизмат.

   — Вы меня неправильно поняли. Я собираю старинные деньги,— мягким голосом проговорил человек.— Из достоверных источников мне стало известно, что вы имеете редчайший экземпляр серебряного рубля екатерининской эпохи. Я готов купить у вас этот экземпляр. Предлагаю вам за него пять рублей.

   Фёдор так изумился, что потерял дар речи. Молча порылся он в кармане, достал злополучный рубль и протянул нумизмату. Глаза человека загорелись, он схватил монету, сунул Федоту пятирублёвую бумажку и, непрерывно повторяя: «Очень вам благодарен», вышел из дома. Снова заурчал мотоцикл, звук стал удаляться и затих вовсе.

   Федот просидел без движения минут двадцать. Затем посмотрел на пятёрку и крякнул. Он готов был поклясться, что это — та самая помятая пятёрка с оторванным уголком, которую он отдал старухе, покупая кольцо. Федот вспотел от пяток до кончиков волос. За окном, словно опомнившись, хрипло залаял Бабай.

 

 

(Продолжение следует)

 

конец семидесятых

Акакий Черепняк

 

 

Волшебное кольцо

Сказка

 

(Продолжение. Начало см. выше)

 

 

 

5

 

   Самое странное во всей этой ситуации было то, что Федот был трезв как стёклышко, абсолютно здоров и полностью в своём уме. Правда, в последнем бедняга начал сомневаться. «А может, это сон? Ну, конечно, сон!» — подумал вдруг он. Когда в детстве ему снился страшный сон, Федот находил стенку, разбегался и шарахался об неё головой. Это действовало немедленно, и он, как правило, просыпался. Федот встал в стойку, прицелился в косяк двери, разбежался и со всей силы боднул его. Перед его глазами пошли синие и зелёные круги. Косяк закачался и рухнул. С печки полетели горшки, кастрюли, крынки. Федот услышал недовольный голос соседа Никанора Терентьича, донёсшийся с улицы: «Ты что, ошалел? Курей всех распугал! По башке бы тебя так». Федот почесал ушибленное место, на котором тут же вскочила шишка, и, хныча, вышел в огород. Серафима в самом деле полола капусту на его дальнем конце. Федот пошёл к ней, чтобы всё рассказать. Подходя к грядке, он понял, что это не Серафима. На капустном кочане сидел странный старичок в красной шляпе и штанах, сшитых из того же материала, что и Серафимина юбка. «Тебе чего здесь надо, папаша?» — спросил Федот.

   Старичок заговорил по-иностранному красивым бархатным голосом. Удивительная штука: Федот прекрасно понимал его, хотя в жизни не знал иностранного языка, а по немецкому, который учил в школе, у него всегда была двойка. Старичок стал просить Федота не замечать его и пройти мимо, иначе ему, старичку, будет худо. И будто в подтверждение его слов через плетень перепрыгнул невесть откуда взявшийся милиционер. «Ах, вот ты где!» — радостно закричал он. Старичок с испугу стал совсем плоским и бледным. Милиционер вынул из кармана мешок, свернул старика в трубочку, сунул его в этот мешок, перепрыгнул через плетень и ушёл в поля. «Всё ясно,— сказал Федот,— я сошёл с ума». И он твёрдым шагом пошёл в амбулаторию.

 

 

(Продолжение следует)

 

конец семидесятых

Акакий Черепняк

 

 

Волшебное кольцо

Сказка

 

(Продолжение. Начало см. выше)

 

 

 

6

 

   Больница стояла на самом берегу реки. Фельдшер Анисим Семёнович встретил его радостно. Уже давным-давно в деревне никто не болел, и Анисим Семёнович соскучился по настоящему делу. «Вот ведь какие дела, Федотушка,— говорил он, проводя Федота в свой кабинет.— Учился, учился, а всё к чему? За пять лет никто и не чихнул ни разу. Даже дед Лапидот в свои девяносто подковы сгибает, да ещё зубами. Вот и приходится работать не по профессии». Анисим Семёнович на досуге обучился столярному делу и ходил по дворам, бесплатно мастеря кому скамейку, кому стол, кому табуретку. При этом он блестяще пользовался молоточком невропатолога, скальпелем и иглами от шприца вместо гвоздей. А с помощью бормашины он сверлил в стенах такие аккуратные дырочки для штор, что некоторые хозяева оставляли их в качестве украшения, а шторы вовсе не вешали.

   — Нешто заболел, родимый? — радостно спросил он Федота, усадив его в зубоврачебное кресло.

   — Угу,— кивнул Федот.

   — А что с тобой?

   Федот выразительно постучал по лбу. Фельдшер тут же осмотрел голову.

   — Шишка,— поставил он диагноз.— Будем удалять?

   — Да нет,— сказал Федот и собрался было всё рассказать фельдшеру, но вдруг увидел, как округлились его глаза. Анисим Семёнович попятился, сел на топчан и стал молча пальцем указывать на Федота. Потом на зеркало. Федот взглянул на своё отражение. Вместо привычной щетины у него росла длинная борода. Но это оказалось не самым страшным. Каждый волосок бороды был зелёный и оканчивался жёлтым цветком одуванчика. Анисим Семёнович испуганно завопил. Федот оглянулся и увидел у фельдшера точно такую же бороду.

   — Ну вот,— кричал тот, дёргая себя за эту растительность,— я так и знал! Рано или поздно это должно было случиться.

   — Что, борода? — не понял Федот.

   Фельдшер наклонился к нему и прошептал:

   — В одной книжке я читал, что люди от безделья сходят с ума.

   Он забегал по кабинету и вдруг остановился у окна, выходящего на берег реки. Поманив Федота рукой, Анисим Семёнович, белый как мрамор, указал пальцем в сторону реки.

   По узенькой речушке плыл огромный парусник под чёрным флагом с черепом и костями. По палубе бегали пираты — это Федот понял сразу, он однажды в клубе видел фильм «Остров сокровищ». Когда парусник проходил мимо больницы, высокий пират спрыгнул с капитанского мостика и дал по ней холостой залп. Анисим Семёнович молча подошёл к шкафу, вынул длинный балахон с двухметровыми рукавами, надел его на себя и попросил Федота завязать на спине концы рукавов. После этого он лёг на носилки и крикнул: «Витя, Антон! Везите меня в город! Я сошёл с ума».

   Когда санитары Витя и Антон выносили Анисима Семёновича и грузили его на телегу скорой помощи, запряжённую лошадью Машкой, он был без бороды. Федот, совершенно отчаявшись что-либо понять, вышел из кабинета. По дороге он заглянул в зеркало. У него бороды тоже не было, торчала лишь знакомая щетина. Отражение улыбнулось и подмигнуло Федоту. Тот показал ему кулак и медленно побрёл по улице. Надо было как-то отвлечься. И Федот пошёл к Кирюхе.

 

 

(Продолжение следует)

 

конец семидесятых

Акакий Черепняк

 

 

Волшебное кольцо

Сказка

 

(Продолжение. Начало см. выше)

 

 

 

7

 

   Кирилл был старинным другом Федота. Они дружили со школы, сидели за одной партой, сообща срывали уроки, потом служили в одном взводе, вместе закончили курсы механизаторов, почти одновременно женились и теперь оба работали комбайнёрами в родном колхозе. Федот любил бывать у Кирилла, судачить с ним о последних новостях, отмечать разные знаменательные события и играть в карты.

   Кирюха, дед Лапидот и соседский Васька сидели за столом, смастерённым во дворе Анисимом Семёновичем, и играли в дурака. Федот был немедленно принят в компанию, карты раздали снова, и игра началась. «Не везёт мне сегодня,— подумал Федот, увидев, какие плохие карты ему достались.— Главное — отбиться с наименьшими потерями».

   — На тебе,— крикнул Кирюха, шлёпнув по столу королём.

   — Тьфу, пропасть,— выкинул валета дед Лапидот.

   — Вот вам! — бросил семёрку Васька.

   Федот положил карту молча.

   И снова: «На тебе» — «Тьфу, пропасть!» — «Вот вам» — «…» — «На тебе!» — «Тьфу, пропасть!» — «Вот вам» — «…» Когда Федот сбросил четвёртую карту, Кирюха подозрительно взглянул на него, Лапидот со скрипом почесал бороду, а Васька сказал: «Ого!» После пятого круга Кирилл встал, с силой бросил на стол оставшиеся у него карты. «Ты что же, гад, мухлюешь? Пятого туза подряд бросаешь? И один у меня на руках. Я тебе покажу…» Дед Лапидот поднял с пола подкову и согнул её, а Васька сияющими глазами стал наблюдать за дядями, предчувствуя интересный скандал. Федот даже и не попытался оправдаться — это было бесполезно. Он вспомнил, как Кирилл три года назад одним ударом сломал бедро, четыре ребра и челюсть городскому студенту, пристававшему к его невесте, и что дед Лапидот в молодости был чемпионом околотка по кулачному бою, и бросился бежать. «Смотри у меня»,— прокричал ему вслед Кирилл.

   Возле дома Федот остановился и посмотрел на часы. Уже вечерело. В почтовом ящике лежала какая-то бумажка. Федот вынул её и прочёл:

 

         П о в е с т к а

   Гр. Пупырев Федот Матвеевич

   Прошу вас явиться в сельсовет сегодня к 16.00 для получения Нобелевской премии.

                    Председатель сельсовета

                      Веридикт М. Сидоров

 

   «Наверное, за отремонтированный раньше срока комбайн,— подумал Федот устало и бросил бумажку обратно.— Завтра зайду».

   На улице послышался рожок пастуха. Федот вышел за калитку, чтобы встретить свою Пеструшку. Вздымая пыль, по дороге шло стадо слонов. Пеструшка была среди них единственной коровой. Увидев хозяина, она радостно замычала. Федот отвёл её в стойло и решил подоить, подумав, что, наверное, парное молоко поможет ему. Подставил подойник и потянул за вымя. Пеструшка выдавала не молоко, а чистое сливочное масло. «Носилась, наверное, как бешеная, по пастбищу, вот оно и сбилось, молочко-то. Лучше бы прокисла, хоть кефиру попил бы»,— безразлично пронеслось в голове у Федота.

   Он вошёл в дом, сел за стол, затем вскочил и с диким воплем стал сдирать кольцо с пальца. Он пыхтел и потел, дёргал и качал злополучное кольцо, но все его усилия были тщетны. Тогда он снова сел, обхватив голову руками. Он ни о чём не думал. Он просто устал.

   На улице неокрепший юношеский басок запел неприличную песню. «Опять соседский Петька хулиганит. Совсем распустили парня»,— подумал Федот, выглянул в окно и обомлел. Прислонившись спиной к забору, неприличную песню пел не кто иной, как пёс Бабай.

   Это переполнило чашу. Нервы Федота не выдержали, он потерял сознание и грохнулся поперёк кровати.

 

 

(Продолжение следует)

 

конец семидесятых

Акакий Черепняк

 

 

Волшебное кольцо

Сказка

 

(Продолжение. Начало см. выше)

 

 

 

8

 

   Очнулся он оттого, что кто-то шлёпнул его по щеке. Он открыл глаза и увидел над собой заплаканное лицо Серафимы. Федот был раздет, укрыт одеялом, на голове у него лежал холодный компресс. «Опять напился, изверг… Косяк вон снёс!..— причитала жена.— Ни одной субботы по-человечески провести не можешь!» — «Капли в рот…» — ответил Федот и тут же заснул. Он даже не успел подумать о том, что Серафима со злости не заметила кольца на его пальце.

   Во сне ему явилась бабка Антигона. Она дразнила Федота, показывая свой раздвоенный язык, смеялась и шамкала: «Говорила ж я тебе, не надевай колечко!» — «Сними его с меня!» — взмолился Федот и проснулся.

   Возле его постели стояли два вурдалака. «Из горла будешь?» — спросил один, указывая на горло Федота. «Неприлично как-то! Поищу стаканчик»,— сказал второй и стал шариться в буфете. В это время первый взял с трюмо Серафимину пилку для ногтей и стал подтачивать зубы.

   «Кыш, проклятые, брысь!» — крикнул Федот, и вурдалаки бросились врассыпную.

   Федот встал, оделся и вышел. Серафима всегда спала крепко и ничего не слышала. Она даже не услышала однажды, как Федот упал с кровати на кошку.

   Стояла тёплая звёздная ночь. Федот подумал немного и решительно направился в сторону домика в лесу, где жила бабка Антигона.

 

 

(Продолжение следует)

 

конец семидесятых

Акакий Черепняк

 

 

Волшебное кольцо

Сказка

 

(Продолжение. Начало см. выше)

 

 

 

9

 

   Ночь была хотя и звёздная, но тёмная. Луны не было, точнее, был маленький её кусочек, который даже отдалённо не напоминал серпа. Кусочек этот походил на обгрызенную ватрушку. Федот ясно услышал доносившееся со стороны луны урчание и чавканье. «Ну вот, и луну черти сожрали»,— тоскливо подумал он и пошёл на ощупь.

   Всё село было погружено в сон. Из открытого окна Никанора Терентьича доносился могучий богатырский храп, и эти мощные звуки не давали спать какой-то жучке на другом конце села. «Тхррр-фиу»,— доносилось из окна. «Уау уау уау»,— заливисто отвечала жучка после каждой Никанор-Терентьичевой трели. По мере того, как Федот продвигался в сторону леса, этот оживлённый диалог становился всё тише и наконец совсем смолк.

   Федот вышел за околицу. Было очень темно и тихо, только лес легонько шумел листвой, и где-то там, в глубине деревьев, ухала непонятная птица. Вдалеке темнел силуэт погоста, где ещё в прошлом веке хоронили священников местной церкви. Федот вспомнил, что идти ему надо по тропинке мимо этого проклятого места. Он долго колебался, но желание навсегда расстаться с кольцом перебороло страх, и Федот бросился бегом, чтобы проскочить мимо одним махом. И всё же на самой середине пути он почувствовал, что задыхается. «Вот оно, курево, к чему ведёт»,— подумал Федот, остановился, чтобы перевести дух, и прислонился к какой-то дубине. Это был крест, старый, полуистлевший, но надпись на нём можно было разобрать. «Святой отец Хрисанф Мефодьевич Гробоповапленский»,— прочёл Федот и отшатнулся, потому что чей-то голос ясно произнёс: «А отца нашего Хрисанфа Мефодьича, яко первого праведника всея Руси, вечно почитал и почитать буду по гроб жизни своея».

   У Федота тут же появилось второе дыхание, и он побежал, громко топая сапогами. Далеко за погостом он снова остановился, чтобы перевести дух. При этом топот его сапог не прекратился и всё так же звучал из-под ног. Федот побежал снова, но в такт с предыдущим топотом не попал, и теперь его бег сопровождал такой шум, будто он бежал на четырёх ногах. Федот решил больше не останавливаться, дабы топот не размножался до бесконечности. Пулей пролетел он мимо поляны, на которой ведьмы устроили шабаш с маскарадом, мимо лешего, спокойно курившего на пеньке, сбил с ног какую-то кикимору, переходившую через тропинку, и немного замедлил свой бег, когда увидел небольшой замшелый домик. Перед самыми дверями он остановился. Топот тоже прекратился.

 

 

(Продолжение следует)

 

конец семидесятых

Акакий Черепняк

 

 

Волшебное кольцо

Сказка

 

(Продолжение. Начало см. выше)

 

 

 

10

 

   Домик был старый и маленький. Из-под потрескавшейся завалинки торчали пальцами вверх большие куриные ноги, словно избушка на курьих ножках легла отдохнуть. Федот забарабанил в дверь. Куриные ноги тут же втянулись под фундамент, а за дверью кто-то зашаркал. «Кто там?» — послышался старушачий голос. «Я, бабуся, Федот, открой!» — закричал бедняга. «Да не колоти ты так и не ори как оглашенный,— ворчала бабка, открывая цепочку и три замка.— Всех чертей распугаешь!» Дверь наконец отворилась, и Федот оказался в небольшой каморке с десятком дверей. «Пойдём в гостиную»,— сказала бабка и повела его в одну из этих дверей. Они долго шли какими-то галереями и коридорами, пока наконец не оказались в комнате, обставленной по-старинному. «Садись, касатик»,— указала бабка на большое кресло и шикнула на высунувшуюся из-под него кикимору.

   — Он меня в лесу с ног свалил,— заныла та противным голоском.

   — А не суйся,— отрезала бабка, и кикимора снова спряталась под кресло. Когда Федот сел, она попыталась укусить его за пятку, но бабка схватила её за хвост и швырнула в какую-то бочку. Кикимора похныкала немного и затихла.

   — Не обращай внимания, касатик; поведай, почто пришёл.

   — Бабуся, дорогая, сними кольцо, не могу больше. Всякие чудеса творятся, как с пьяных глаз,— взмолился Федот, и крупная слеза вытекла из его правого глаза. Бабка глубоко задумалась.

   — Предупреждала тебя — не надевай,— проворчала она.— Так ведь и знала, что наденешь. Ну, да поделом тебе. Это первый урок: женщин слушаться надо. Часто ли ты жену слушал?

   — Нет,— признался Федот.

   — То-то,— сказала старуха и снова задумалась.— Снять-то можно, да вот от зла избавить трудно. Сам же говорил — как с пьяных глаз. Часто пьёшь-то?

   — Нет,— сказал Федот.— Только по праздникам, да ещё в зарплату, да ещё если с женой поругаюсь, да ещё с друзьями, да с премии, ну, и иногда после ужина пропущу, а вот с похмелья не пью, только рассол…

   — Видишь, как,— прервала его бабка.— А пьянством своим ты не одному себе горе приносишь: жене, соседям, и Анисима Семёныча с ума свёл. Так вот: ежели пить не бросишь, даже после того, как сыму кольцо, чудеса не прекратятся!

   — Брошу, бабка, брошу, и не только пить, а и курить брошу.— И, вытащив из кармана пачку «Беломора», швырнул её на пол. Пачка тут же вспыхнула зелёным пламенем и исчезла, оставив запах серы и никотина.

   — Клянёшься? — спросила бабка.

   — Клянусь,— торжественно ответил Федот. На печке ухнула сова. Бабка чихнула, что-то пошептала, плюнула в бочку с кикиморой и ткнула своим костлявым пальцем в кольцо. И оно тут же со звоном свалилось на пол, съёжилось и исчезло. «А я, между прочим, за него четыре рубля отдал»,— заметил Федот. «А я, между прочим, тебе всю пятёрку вернула, касатик»,— ответила старуха и добавила: «Вот тебе и третий урок: за деньги счастья не купишь». Федоту стало стыдно, он хотел встать и пойти домой, но бабка вдруг сказала: «Обожди. Запомни, ты мне сегодня жизнь спас, а я тебе — и жизнь, и семью. А ежели клятву свою нарушишь…» — тут старуха закашлялась и так ничего и не договорила, а когда снова обрела дар речи, за окном уже разгорался рассвет. «Спеши домой, касатик, спеши, ужо светает. Эй, черти, несите его домой!» И не успел Федот попрощаться со старухой, как два чёртика подхватили его под руки, всё вокруг засвистело, и не прошло и секунды, как он уже стоял перед кроватью, на которой, разметавшись, сладко спала Серафима.

 

 

(Продолжение следует)

 

конец семидесятых