Ну так проблема сама по себе не нова. Хочется привести бессмертные цитаты типа:
"Выяснилось, что Выбегалло привел
с собой двух корреспондентов областной газеты. Корреспонденты были
знакомые -- Г. Проницательный и Б. Питомник. От них тоже пахло водкой.
Сверкая блицами, они принялись фотографировать и записывать в книжечки.
Г. Проницательный и Б. Питомник специализировались на науке. Г.
Проницательный был прославлен фразой: "Оорт первый взглянул на звездное
небо и заметил, что Галактика вращается". Ему же принадлежали:
литературная запись повествования Мерлина о путешествии с председателем
райсовета и интервью, взятое (по неграмотности) у дубля Ойры-Ойры .
Интервью имело название "Человек с большой буквы" и начиналось словами:
"Как всякий истинный ученый, он был немногословен..." Б. Питомник
паразитировал на Выбегалле. Его боевые очерки о самонадевающейся обуви,
о самовыдергивающе-самоукладывающейся в грузовики моркови и о других
проектах Выбегаллы были широко известны в области, а статья "Волшебник
из Соловца" появилась даже в одном из центральных журналов."
или
"Можно было, конечно, понять всех этих горе-корреспондентов, которые
липли к Выбегалле, как мухи к помойке. Потому что с точки зрения
неспециалиста все это было необычайно эффектно, вызывало почтительную
дрожь и смутные ощущения каких-то громадных возможностей. Труднее было
понять Выбегаллу с его болезненной страстью устраивать цирковые
представления и публичные взрывы на потребу любопытным, лишенным
возможности (да и желания) разобраться в сути вопроса. Если не считать
двух-трех изнуренных командировками абсолютников, обожающих давать
интервью о положении дел в бесконечности, никто в институте, мягко
выражаясь, не злоупотреблял контактами с прессой: это считалось дурным
тоном и имело глубокое внутреннее обоснование.
Дело в том, что самые интересные и изящные научные результаты
сплошь и рядом обладают свойством казаться непосвященному заумными и
тоскливо-непонятными. Люди, далекие от науки, в наше время ждут от нее
чуда и только чуда и практически не способны отличить настоящее научное
чудо от фокуса или какого-нибудь интеллектуального сальто-мортале. Наука
чародейства и волшебства не составляет исключения. Организовать на
телестудии конференцию знаменитых привидений или просверлить взглядом
дыру в полуметровой бетонной стене могут многие, и это никому не нужно,
но это приводит в восторг почтеннейшую публику, плохо представляющую
себе, до какой степени наука сплела и перепутала понятия сказки и
действительности. А вот попробуйте найти глубокую внутреннюю связь между
сверлящим свойством взгляда и филологическими характеристиками слова
" бетон ", попробуйте решить эту маленькую частную проблемку, известную
под названием Великой проблемы Ауэрса! Ее решил Ойра-Ойра , создав теорию
фантастической общности и положив начало совершенно новому разделу
математической магии. Но почти никто не слыхал об Ойре-Ойре , зато все
превосходно знают профессора Выбегаллу. ("Как, вы работаете в НИИЧАВО?
Ну как там Выбегалло? Что он еще новенького сотворил?") Это происходит
потому, что идеи Ойры-Ойры способны воспринять всего двести-триста
человек на всем земном шаре, и среди этих двух-трех сотен довольно много
членов-корреспондентов и -- увы! -- нет ни одного корреспондента . А
классический труд Выбегаллы "Основы технологии производства
самонадевающейся обуви", набитый демагогической болтовней, произвел в
свое время заботами Б. Питомника изрядный шум. (Позже выяснилось, что
самонадевающиеся ботинки стоят дороже мотоцикла и боятся пыли и
сырости.)"
Т.е. это не наука закрыта, и даже не корреспонденты дики (хотя и то, и то верно), а сама концепция абсолютной доступности науки неверна. Грубо говоря, надо, как минимум, закончить вуз, чтобы хотя бы в общих чертах представлять себе, о чем идет речь.