Диалог

 

Мы лежим, я сверху, ты – внизу.

Трепетно вздыхая, точим зуб.

Ты – на мужа, я – на всех подряд

Ты – печальна, я безмерно рад.

 

Голос с дрожью, нотки смятой чести:

«Никогда с тобой не буду вместе,

Никогда – ни просто так, ни замуж.»

Я подумал и промолвил: «Да уж...»

 

И ответил в приступе угара:

«Ты прекрасна, только мне не пара.

Я поэт, а ты – простая *****.

Вот мой ***: возьми его, погладь.»

 

Вздела руку – не случилось чуда.

Все мужчины – псы и мудаки.

Долго на щеке носить я буду

След твоей безжалостной руки.

На ошибках не учатся

 

Принимая от Корса дары,

Человекосвинья

Покидает сей мир до поры

По причине жранья.

 

Вся планета – один пищетрест.

Не пора ли и честь… ?

Но – errare humanum est –

Людям свойственно есть.

Женский день

 

С оберемьем на шее

В виде женской клешни

Я смотрю веселее,

Чем в обычные дни, –

 

Ибо редким богатством

Обладаю, любя, –

И с немалым приятством

Ощущаю себя

 

У рискованной кручи,

У подножья вершин…

Эти женщины лучше

Оттеняют мужчин.

Определённость

 

Вся душа моя ликует,

Больше нечего мудрить:

Бог, конечно, существует –

Это к бабке не ходить!

Сокровенный бог

 

Мой маленький бог из шкатулки с узором,

Я раньше к тебе относился с укором,

Пенял, попрекал, беспокоил мольбой,

Как с писаной торбой носился с тобой –

Но всё-таки верил в тебя беззаветно.

А ты между тем возмужал незаметно –

И вот, в довершение множества бед,

Настойчиво просишься выйти на свет.

Мой добрый, родной, потерпи хоть немного,

Побудь образцом сокровенного бога.

Шкатулка – единственный твой уголок.

От этого света – храни тебя Бог!

Спикер

 

Словопохотливое созданье!...

Если в твой трудолюбивый рот

Провести такой словопровод –

В виде гуттаперчевой кишки –

Можно вырабатывать питанье

И ворочать толстые мешки.

Надежда

 

…И вот наконец, обрубив якоря,

По воле стихии в чужие моря

Отправилось утлое судно.

Команда ликует: все смерти не зря;

Займётся на небе другая заря.

Но будет немыслимо трудно…

Дальновидность

 

Кузнечик, мой душеприказчик,

Нерасторопности образчик, -

Ты пренебрёг моим наказом

И, впав в младенческий маразм,

Предпочитаешь под сурдинку

Скакать с травинки на травинку

В угоду собственной природе,

Оставив душу на свободе;

Но, радуя беспечным видом,

Ты стал её бессменным гидом,

Путеводителем по раю…

Я знал, кому её вверяю.

Эмоциональная рефлексия

 

Моя душа полна фантазий:

Имея много ипостасей,

Она себя в себе не чает,

В своё отсутствие скучает,

Сама себя к себе ревнует,

Себя бросает и тоскует,

В порыве горечи и злости

Сама к себе приходит в гости

И в обществе своих же копий

Картинно принимает опий –

И гибнет, лопнув, как струна…

Ей на миру и смерть красна.

Аморфность

 

Пока презренные плебеи

Злословят с пеной на устах,

Пока придворные лакеи

Поют тирану многолетье –

Интеллигент в своих кустах,

Расписываясь в бесхребетье,

Под нос бормочет что-то третье.

Чернобыль

 

Закуть без признаков богопризрения,

Пастбище призраков, край отрешения,

Кладбище весей, верховие Леты,

Канцерогенная зона планеты.

Благое намерение

 

Как хорошо с тобой вдвоём,

Любезная бутылка водки!

Восторг свидания короткий

Недолго освящал мой дом.

 

Но за другой не побегу –

Тебе, пустой, останусь верен.

Душою слаб и неумерен,

Я свой недуг превозмогу.

 

Я разорву порочный круг,

Я убегу похмельных бредней.

Ты станешь – выпитой – последней

И первой – средь своих подруг.

 

Я буду жить тобой одной,

Не сетуя, не изменяя,

Тебя одну лишь наполняя

Священной огненной водой.

Синоптик

 

Очковтиратель, тихий вруша –

Приличной формы не наруша,

Он запросто пообещает

Рассвет в гробу и лёд в огне…

И безупречно рассчитает

Прогноз погоды на Луне.

Перспектива

 

Уже недолго ждать исхода

Всех мыканий людского рода:

Дневное догорит светило

И ночь, легка и чернокрыла,

Отправится в большой полёт –

И всё пройдёт… и заживёт.

Упражнение

 

Грифель истории чертит спираль:

Сифилис, войны, стихия и сталь

Вывели старых чудовищ на свет…

Более рифм на «сифилис» нет.

Картина сумасшествия

 

С ума обычно сходят так:

Сперва деревенеет шаг,

Тускнеет взгляд, немеют руки

И окружающие звуки

Сливаются в несвязный шум;

Затем в оцепеневший ум

Незримо проникает холод –

И мир становится расколот

На два неравных черепка;

В одном, лишившись языка,

В припадке ужаса кривится

Души раздвоенной частица;

А из другого, пряча стыд,

За этой мукою следит

С ухмылкой дикой Арлекина

Её вторая половина.