Диалог

 

Мы лежим, я сверху, ты – внизу.

Трепетно вздыхая, точим зуб.

Ты – на мужа, я – на всех подряд

Ты – печальна, я безмерно рад.

 

Голос с дрожью, нотки смятой чести:

«Никогда с тобой не буду вместе,

Никогда – ни просто так, ни замуж.»

Я подумал и промолвил: «Да уж...»

 

И ответил в приступе угара:

«Ты прекрасна, только мне не пара.

Я поэт, а ты – простая *****.

Вот мой ***: возьми его, погладь.»

 

Вздела руку – не случилось чуда.

Все мужчины – псы и мудаки.

Долго на щеке носить я буду

След твоей безжалостной руки.

Две профессии

 

Дирижёр из Большого театра

Ежедневно встаёт за пюпитр.

Он следит за штрихом па-де-катра

Как искусства верховный арбитр.

Управляя гармонией чувств,

Посреди атрибутов искусств

Сей достойный почтения муж

Служит делу ращения душ.

 

Живодёр из большой скотобойни

Ежедневно берётся за нож.

Этот труд не в пример беспокойней

И не ставится вовсе ни в грош.

Не похожий на прочих людей,

Посреди требухи и костей

Сей достойный сочувствия муж

Служит делу растления туш.

Есть такое чувство

 

Театр! Великий храм теней,

Оплот искусства!

Ты разбудил в душе моей

Шестое чувство –

 

Отличное от тех пяти,

Известных прежде,

Светящее мне на пути,

Сродни надежде,

 

Оно, в обход привычных норм

И предписаний,

Доносит суть незримых форм

И очертаний,

 

Легко протягивает нить

К душе актёра

И позволяет говорить –

Без разговора,

 

Без упреждения ума,

Сверхоткровенно,

Как говорила с ним сама

Мать-Мельпомена –

 

И наполняет существо

Высоким смыслом,

Нимало не сводя его

К словам и числам…

 

Его нетленная печать,

Духовный градус,

Могли бы, верно, сообщать

Великий статус –

 

Взамен искателя забав –

Слуги театра…

Но я – «из публики». Вне прав.

Вне дел. Вне кадра.

Не первый

 

Ты первый – Пётр, ты первый – император,

Ты первый – в государстве реформатор;

Ты первый – гувернёр и просветитель,

Ересиарх, отступник и хулитель;

Ты первый – шут, ремесленник и врач,

Судья, законодатель и палач;

Ты первый – фат и дамский фаворит…

Но это ни о чём не говорит:

Успешный у прекрасной половины,

Ты был не первый – у Екатерины.

Оптимум

 

В юности – выпятил грудь,

В зрелости – выпятил брюхо,

В старости – выпятил спину…

Есть ли такая пора,

Чтобы всего – вполовину?

Единственный вопрос

 

С Богом всё совсем не просто:

То ли есть он, то ли нету.

Это даже неприлично –

Уж давно пора решить.

 

То ли дело самолёты –

Те изучены наукой

И летают над землёю

По законам твёрдых тел.

 

Или, скажем, эти строки –

Всё в них чётко и логично.

Правда, не хватает рифмы,

Но зато учтён размер.

 

Мир вокруг вообще устроен

Проще жареной картошки.

Ну а с Богом непонятно:

То ли есть он, то ли нет.

Во всеоружии

 

Баба – та же пшеница:

В обязательный срок

Золотится, ветвится

И родит колосок –

 

Надо только трудиться

Неустанным трудом…

Перед тем, как жениться,

Запаситесь серпом!

Цена

 

Ставя женщину в интересное положение,

Не вникай в её мимолётные возражения,

Не питай её ожидания предложения, –

Всё искупится удовольствием продолжения

Рода.

Солидарность

 

Неприютно, голо, нище,

Воздух приторно-свинцов.

На заброшенном кладбище –

Пир восставших мертвецов.

 

Рвётся хохот, льётся зелье,

Бьёт кладбищенский озноб…

Посреди сего веселья –

Незарытый свежий гроб.

 

В том гробу – усопший сторож

С непогасшим фонарём,

Неистлевший, тёплый – скоро ж

Позаботились о нём!

 

Мёртвый с мёртвыми – не диво,

Чёрный рок неумолим:

Неприлично, неучтиво

Средь покойных быть живым.

Четыре обращения к Луне

 

 

I. Стержень

 

Ты, земного подобие слепка,

Стародавний языческий бог,

Стержень времени, сплавивший крепко

Безначальную рознь эпох, –

После собственно Бога – второй

Из старинных преданий герой.

 

 

II. Пара

 

Ты была бы хорошей невестой

На пиру величайшей из свадьб,

Ты могла бы над бездной разверзтой

Подвенечной фатой воссиять…

Но из верных собратьев твоих –

Кто, скажи мне на милость, жених?

 

 

III. Одиночество

 

Твой хозяин – живая загадка

Средь мертвящей вселенской пыли.

Как, должно быть, тебе было сладко

Под пятою пришельцев с Земли!

Только ты повидала Землян

Как единственных иномирян.

 

 

IV. Добродетели

 

Не свети в пустоту, золотая,

Схоронись до скончания дней

И молчи, потихоньку латая

Необъятные дыры морей…

Только скромность и чувство вины –

Добродетели вечной Луны.

Два вопроса одного интервью

 

«Прирастает Сибирью чужой кошелёк –

Вам не жалко?» – «Не жалко!

Лучше жирный кусок в посторонний роток,

Чем ярмо или палка.»

 

«Ну а как же сохранность запасов казны,

Постоянство позиций?» –

«Всё едино, могуществу этой страны –

Прирастать заграницей.»

Копилка оксюморонов

 

Самое странное:

Тишь ураганная,

Тёмное зарево,

Твёрдое варево,

Тусклое золото,

Огненность холода,

Сухость болотная,

Пойма высотная,

Временный памятник,

Бешеный маятник,

Гнёт невесомого,

Воля Обломова,

Шарм деревенщины,

Выдержка женщины,

Нос сифилитика,

Совесть политика…

Весёлая висельническая

 

Ой, ты гей-люли, малина,

Свет берёзушка-осина,

Перекладинка туга –

Знай терзай, печаль-туга!

 

А на ней-то – вишь! – петелька,

Покачайся, брат Емелька!

Неча горе горевать –

Давай прежде пировать!

 

Бражка – море разливанно!

Славно, братцы! Братцы, пьяно!

Погуляем-поживём,

Напрокудим – огребём!

 

Круговая-плясовая –

Жарь-валяй, не отставая!

Трали-вали – вот те на! –

Заколдобилась спина!

 

Был червонный – станешь белый,

Был могутный – станешь квелый.

До рассветной до поры –

Ешьте, мухи-комары!

 

Беспохмельным горя мало –

Помолись допрежь начала.

Гой еси на небеси…

Господи, не обнеси!

Ангел грядущего дня

 

В недрах блудилищ и тюрем,

В жерлах зловонных клоак,

В пику невзгодам и бурям

Весело свищет в кулак,

Цепью на шее звеня,

Ангел грядущего дня.

Хорошие люди

 

Они едят… О, как они едят!

Чего не появляется на блюде!

И аппетит – сам Гоголь был бы рад.

Наверно, замечательные люди.

Венчание

 

«Вот цепь. Вот крест. Целуй, несчастный!

Прими ярмо, смири свой дух…»

Пока рассудок непричастный

Не окончательно потух –

А уж душа недвижно тлеет,

Уж, почитай, она мертва –

Он еле-еле разумеет

Пустоказённые слова.

Но – чудо! – вопреки приказу

Он рвёт натянутую нить:

«Помилуйте, нельзя ж так сразу!

Я б предпочёл повременить…»