"12" (2007)
- Ответов 127
- Просмотры 6,8 тыс
- Создана
- Последний ответ
Топ авторов темы
-
Человек из Порлока 10 постов
-
funky 5 постов
-
Karm@ 5 постов
-
Iron_Butterfly 4 постов
Фильм Михалкова зрители в "Победе" проводили стоячей овацией. Я тоже хлопал, сидя, но, наверное, чему-то другому. Финальные пятнадцать минут срама полностью выносят мозг - подобного вдохновенного бесстыдства я не видел давно. Когда Михалков начинает говорить по-чеченски, вся картина мира в голове немного сдвигается.
Раздражает даже не сам опус (лет через -дцать он превратится в греховное удовольствие), но грядущий хор хвалебных голосов (9.4 на imdb - и это только начало). Разделять люметовское и михалковское наша публика не в состоянии, минус-приемы увидят немногие, так что вполне возможно, что очаровываться все будут отраженным светом американского фильма, посмотрят который единицы.
Так-то, по большому счету, это фанфик, что-то среднее между "Последним кольценосцем" Еськова и "Чайкой" Акунина. "12 разгневанных мужчин" Люмета - фильм о сомнении, о том, как хрупка любая система доказательств, это детектив без разгадки, теорема Гёделя в действии. И в данном случае смущает даже не то, как неуклюже разрубается сюжетный узел, но то, что у сценаристов ремейка вообще возник стимул поставить в финале несколько точек. Оно, конечно, понятно, что твёрдость - не тупость, пацан сказал - пацан сделал, гамлеты в хаки стреляют без колебаний. Но у человека, пристраивающегося с казарменной философией именно к этому произведению, начисто отсутствует чувство прекрасного.
Поэтому чего уж удивляться тому, что вместо мозгового штурма из фильма Люмета у Михалкова - два часа из жизни общества анонимных алкоголиков. Каждый бенефис - это "вяжите меня, православные" и ничего более, Достоевский в его худшем проявлении. Начинается все князем Мышкиным (Маковецкий), заканчивается Рогожиным (Гармаш): юродивый и садист - два полюса вселенной автора "Преступления и наказания". Вместо вдумчивого и серьезного разбора дела - гульба, судороги кликуши, отбивающий в камере чечетку чеченёнок задает им ритм. От человеческих разговоров к пляскам Михалков перешел году в 1987-м, когда все стало позволено, и не может успокоиться до сих пор. Так что это не передача истерики истории с помощью взвинченного языка, как в поэме Блока, но устоявшийся взгляд на мир, который вряд ли когда-нибудь переменится. Идиоты бывшими не бывают.
Прискорбно, но российское кино к настоящему моменту умеет лишь показывать сладкую жизнь, верещать ("Остров", "Эйфория"), да имитировать оргазм ("Возвращение"). Редкие исключения ("Свободное плавание" Хлебникова) лишь подтверждают правило.