Диалог

 

Мы лежим, я сверху, ты – внизу.

Трепетно вздыхая, точим зуб.

Ты – на мужа, я – на всех подряд

Ты – печальна, я безмерно рад.

 

Голос с дрожью, нотки смятой чести:

«Никогда с тобой не буду вместе,

Никогда – ни просто так, ни замуж.»

Я подумал и промолвил: «Да уж...»

 

И ответил в приступе угара:

«Ты прекрасна, только мне не пара.

Я поэт, а ты – простая *****.

Вот мой ***: возьми его, погладь.»

 

Вздела руку – не случилось чуда.

Все мужчины – псы и мудаки.

Долго на щеке носить я буду

След твоей безжалостной руки.

Переделал.

 

Вот "робость естества" и поставила всё на место. Так хорошо, ясно.

 

Продолжение любви

 

Сердце бьётся, как вставная челюсть,

на ночь водворённая в стакан;

страх как таковой имеет прелесть

вестника развязки – но роман,

не успев расцвесть махровым цветом,

оборвался в точке с запятой:

чёрт попутал, окрестив при этом

душу «ахиллесовой пятой».

 

Впрочем, продолженье старой фразы –

сфера стиля; стиль же бытия –

бегство, пусть и втуне, от проказы,

от гримасы собственного «я»;

ты одна смогла б, перешагнула

тот рубеж – со мною не смогла,

ибо сила страха разогнула

челюстями сжатые тела.

Застолье

 

Моя нецеремонная душа

удерживает в сердце вопль безгласый,

когда, обёртки слов отшелуша,

витийствует филистер пучеглазый;

его собратья смотрят как в дыму

и, размышляя о своём, о рыбьем,

не слышат ни черта; а потому –

не будем говорить, а просто выпьем.

Поэту

 

Ты скрыт в иносказаниях, пиита,

Ты крив лицом, чернильный скоморох –

Но, в сущности, душа твоя открыта

Как Эрмитаж с восьми до четырёх.

Тайна

 

Редкая птица не хочет

Знать, где сидят егеря.

Вольная птаха – не кочет –

Счастлива, в небе паря.

 

Только стремления мало,

К счастью пути нелегки.

Редкая птица узнала,

Где середина реки.

 

Знание гибнет, растаяв,

Смелых хоронит вода…

Редкая птица – Чапаев –

Тайну унёс навсегда.

Контраст

 

В оранжевом на голубом –

энергия противоречий:

так сочетаются в ином

великий разум человечий

и столь напрасная впотьмах

скоропалительность суждений,

в которых слышатся размах

и нерушимость убеждений.

Ожидание

 

Кто обречён… А кто не обречён?

Жить значит ждать, всё дело только в сроке.

Кто обречён – на время обручён

с телесностью и не напишет строки

о торжестве в сраженьи с Сатаной –

ведь в круге тьмы, приравненном к омерте,

его неуязвимый Антиной

возможен только в жизни после смерти.

Утончённость

 

Тонкий слух внимает звукам пенья

В церкви от Успенья до Успенья;

Если кто избавит от тревог –

Это Бог.

 

Тонкий нюх болезненно нестоек

К запаху канавок и помоек;

Если жажда зла, а голод слеп –

Это хлеб.

 

Тонкий щуп узнает правду в пальцах –

И в любви, и в вышивке на пяльцах;

Кто серьёзен – словом не строжись:

Это жизнь.

 

Слабый дух не чувствует живого,

Зная лишь единственное слово,

Страшное и тощее, как жердь, –

Это «смерть».

Соязычие

 

Кличь, серде, кличь, развей помуту;

Тронь, Господарь, одобросердь –

Воззлодари сей миг могуту,

Вчиняющую мове смердь!

 

О сродники заплечной верви,

Изблевье ада, черняки!

Где смачен плод – там алчут черви;

Се соязычие – реки!

 

Преславное из соязычий

Омерено пребытием;

И ты, стихарь – писец, десничий –

Тебе сей складень воспоем!

 

Твой светлолепый лик без скраса

Да здравится! Ликуй же въярь,

Строчи стило, реки стогласо,

Червоннорусский языкарь!

Смерть

 

На семи крутых холмах –

Царь-деревня;

Воздух копотью пропах

Терпче ревня;

 

Что ни терем, что ни двор –

Смерд на смерде,

Косы, вилы да топор –

Иго смерти;

 

Над дворами стаи мух –

От овчины

Истекает чёрный дух

Мертвечины;

 

Не бряцают, не дрожат –

Стынут цепи:

Терем к терему прижат –

Склеп на склепе.

Истина

 

Истина – та же монета,

Ибо о двух сторонах,

Правда – не та и не эта;

 

В самых пытливых умах

Брезжит иная картина –

В чёрных и белых тонах;

 

В этом и скрыта причина

Вечной священной войны:

Поиски правды – пучина;

 

С той и с другой стороны –

Люди, смотрящие прямо;

Истина крепче стены;

 

Это великая драма:

Прямо вперёд не пройти,

Как во святилище храма;

 

Сколько ночник ни свети –

Каждый смотрящий иначе

Заперт в отдельной клети;

 

Разве что только не плача

Верит он в правду и ложь,

Глаз от соседей не пряча;

 

Что со смотрящих возьмёшь?

Расчёт

 

Жизнь – это шорох теней

В пятнах неярких огней;

 

Сколько на них ни работай –

Будни чреваты субботой;

 

Капля худого в лихом –

Праздник же чёрен грехом;

 

Значит, расчёт не напрасен:

Грех покаянием красен.

Венчание

 

Подчиняясь Гименею,

Каменею;

 

Кровь, вобравши дух церковный, –

Сок морковный;

 

Жду – не каюсь гласом певчим,

Ибо не в чем;

 

Раб рабе, влагаю в руку –

С перстнем – муку;

 

Породниться каплей яда –

Цель обряда;

 

Воплотиться слово в слово –

Цель живого;

 

Венцетворец прорицает –

Цепь бряцает;

 

И слепят свечные пятна

Невозвратно…

Уйти вовремя

 

Тому, что сожжено,

Истлеть не суждено –

И память не удержит запах склепа;

Затянутый конец –

Дрожь временных колец;

Продолженное в пустоте – нелепо.

 

Мой жребий двуедин

Как целый апельсин,

Не разделённый на две половинки;

Но, отделив кусок,

Ловить губами сок –

Как превращать вторую жизнь в поминки.

 

Не должно вечно жить –

Над прошлым ворожить, –

Уставшие, с уходом не тяните;

Когда глаза пусты –

Есть повод сжечь мосты

И оборвать натянутые нити.

Прошу модератора удалить этот не относящийся к моему творчеству пост.